Наконец, Алекс схватил свой семимиллиметровый автоматический пистолет, но прежде чем смог воспользоваться им, земля ушла у него из-под ног.
В прихожей номера Игнасио Каррерас и Антонио Паз складывали в две большие гостиничные тележки для грязного белья багаж, бывший в спальне, а затем поверх чемоданов они погрузили Алекса Хантера и Джоанну Ранд.
С точки зрения Каррераса, эта женщина была даже ещё более красивой, чем она выглядела на фотографиях. Если бы газ действовал больше получаса, он раздел бы её и изнасиловал прямо здесь, сейчас же. Беспомощно спящей она была бы тёплой и исключительно податливой. Но времени не было.
Каррерас принёс с собой два кожаных чемодана. Они принадлежали толстяку. Он оставил их в спальне.
Завтра их дневной портье изменит запись в регистрационной карточке. Всё будет выглядеть так, будто Ансон Петерсон поселился здесь в понедельник.
Хантер и Джоанна просто исчезнут.
Паз накрыл бесчувственные тела полотенцами и смятыми простынями.
Они покатили тележки к грузовому лифту и спустились на первый этаж. По пути они никого не встретили.
Когда Алекс пришёл в сознание, у него сильно болела голова. На языке чувствовался какой-то налёт. Во рту был привкус желчи. Сначала всё плыло у него перед глазами, но постепенно зрение пришло в норму.
"По крайней мере, я жив", - мелькнуло у него в голове.
А затем он подумал: "Но почему? Я же не нужен им живой. Должен быть мёртвым".
Он лежал на левом боку на черно-белом кафельном полу. Это была кухня. Единственным освещением была включённая конфорка плиты. Спиной он упирался в какой-то кухонный шкаф. Руки были связаны сзади. Хорошо и прочно. Бельевой верёвкой или чем-то похожим. Ноги тоже были связаны.
Джоанны рядом не было. Он тихо позвал её по имени. Но ответа не последовало. Да Алекс и не ожидал его.
Он ненавидел себя за то, что позволил им так легко взять её.
Он был один. Они оставили его без охраны. У него все ещё был шанс.
Алекс прислушался. Ни шагов, ни разговоров в соседней комнате не было. Ничего. Тишина.
Понимая, что верёвка так легко не ослабнет или не порвётся, но тем не менее, надеясь что это случится, надеясь на чуточку везения - для разнообразия, он попытался подёргать запястьями. Невероятно, невозможно, но верёвка порвалась со второго же рывка.
Ошеломлённый, боясь пошевелиться, он лежал без движения, прислушиваясь и удивляясь.
Тишина.
Страх обострил его чувства, и он смог даже унюхать то, что было закрыто в буфете: зубок чеснока, мыло для мытья посуды, какой-то пикантный сыр и другое.
Наконец, он вытащил руки из-за спины. Обрывок верёвки свободно висел у него на запястьях. Он сдёрнул её.
Алекс развернулся на блестящем полу и оперся спиной о шкаф. Он развязал ноги, встал, пригнулся, сжав руки в кулаки, и приготовился бежать. Освобождаясь от верёвки, он произвёл небольшой шум и теперь ожидал услышать топот бегущих ног. Но никто не появился.
Он поднял кусок верёвки и, поднеся её к плите, осмотрел при слабом мерцающем свете.
Он сразу же понял, почему ему так легко удалось разорвать верёвку. Пока он был без сознания, кто-то почти полностью перерезал её, оставив только несколько волокон. Там, где верёвку разрезали, края были ровными, а там, где Алекс её разорвал, - обтрёпанные.
"Мы все действуем, как роботы, - подумал Алекс. - Мы запрограммированы. Всё, что случится в ближайшие несколько часов, предопределено задолго до этого. Но кем? И зачем? И кем я буду - победителем или побеждённым в этой игре? - интересовало его. - А Джоанна? Мы запрограммированы на жизнь... или на смерть?"
Джоанна проснулась в комнате с белыми стенами. Воняло дезинфектиками. Знакомая обстановка из её ночного кошмара. Она лежала на больничной койке с приподнятым изголовьем. Рядом с кроватью стояли кардиомонитор и другая медицинская аппаратура. Но они не были подключены к ней.
На мгновение она подумала, что все это ей снится, но вскоре осознала весь ужас своего положения. Её сердце сильно забилось. Её бросило в холодный пот.
Ротенхаузен.
Механическая Рука.
"Я должна выбраться отсюда!"
Её руки и икры были зафиксированы кожаными ремнями. Джоанна попыталась освободиться, но не смогла.
- А, - произнёс кто-то сзади неё, - наконец-то, пациентка проснулась.
Поначалу Джоанна думала, что изголовье кровати было около стены и что в комнате она находилась одна. Но это было не так, и она была не одна. Она изогнула шею, пытаясь увидеть того, кто был сзади, но ремни и приподнятый матрац делали это невозможным.
Прошло мучительное мгновение, и женщина в белом халате вышла и встала так, что Джоанна смогла её увидеть. Каштановые волосы. Карие глаза. Резкие черты. Неулыбчивая. Холодная. Она была второй доктор-ассистент Франца Ротенхаузена. Джоанна помнила это лицо с одного из сеансов регрессивной терапии у Оми Инамури.
- Я хочу видеть Алекса Хантера, - сказала Джоанна.
- Это невозможно.
- Где он?
- Наверху.
- Приведите его ко мне.
Женщина взяла со столика с медицинскими инструментами сфигмоманометр.
