Но все равно, это остается способом развоплощения, то есть тем, что мы называем привычным словом «расслабиться». Все это было бы не так страшно, если кроме развлечений человек мог бы найти время на игру: на концентрацию внимания на собственном внутреннем пространстве.
Но современная культура стремится к тому, чтобы не оставить на это времени. И человек постепенно перестает различать игру и развлечение.
Главный вывод из притчи о пожаре: развлечения приводят к тому, что мы больше не любим ни себя, ни друг друга. Какое равнодушие к собственной жизни должен испытывать человек, приходящий развлекаться и зажигать петарды в запечатанное со всех сторон помещение с выстланным соломой потолком... Какое равнодушие испытывает тот, кто все это организовал.
Впрочем, ощущение нелюбви к себе у этих людей ничуть не более выражено, чем у тех, кто совершает самоубийства или вводит себе в кровь наркотики. Недаром, наверное, и то, и другое давно стали атрибутами ночной клубной жизни.
«Возлюби ближнего своего, как самого себя»: если ты не любишь себя, ты не в состоянии полюбить другого. Ты не можешь любить ни своего ребенка, ни собственных клиентов. И дети, и клиенты становятся только инструментом для возвращения твоей любви к себе. Они не люди, они инструменты, служащие для доказательства твоей собственной правоты, ума — «я всех обхитрил» — или просто для доказательства твоей собственной значимости. Именно значимость подменяет любовь к себе в мире развлечений. Она дает право на праздность и делает невозможной любовь к другому.
Пермская трагедия выявляет все эти, незаметные на первый взгляд, подмены. Стремление к значимости делает безопасность клиентов ненужным фактором — «дополнительными расходами». Подмена героического поступка («авось» наших предков) ленивым фатализмом — «авось пронесет» — превращает жизнь в бессмысленную азартную игру. Подмена счастья развлечением превращает стремление к поступку в стремление к отключению сознания в групповом действии. Подмена любви к человеку ощущением своего права на его использование приводит к отсутствию ответственности за тех, кого ты «приручил». Миссия подразумевает ответственность за мир: ты родил ребенка — твоя ответственность в том, что бы вырастить хорошего человека для мира вселенной и вечности — любовь подразумевает то же самое. Развлечение как цель жизни подразумевает способ освобождения от ответственности.
Можно ли победить все это усилием бюрократии?
Не знаю. В конечном итоге состояние наших душ — лишь плод усилий разных бюрократий нескольких поколений. Преодоление начинается с осознания, с попытки читающего эти строки осознать свою нелюбовь к себе самому и к окружающим людям. Преодоление начинается с попытки сформулировать для себя задачу собственной жизни, острие «пурбы» в которой всегда направлено на благо других людей — тех самых, которые, и в прямом, и в переносном смысле слова, сгорают в развлечениях.
Может быть, можно начать с того, чтобы перестать развлекаться и снова начать играть.
В конце концов, поиск главной миссии своей жизни для взрослого человека — это всего лишь игра, в которую мы играли детьми и разучились.
Давайте попробуем вспомнить.
Поиск миссии — вовсе не такое сложное дело, как кажется на первый взгляд.
В предыдущей главе мы уже начали поиск Миссии — того самого неуловимого смысла жизни.
В этой главе мы можем смело утверждать: для того чтобы ощутить смысл собственной жизни, нам необходимо понять, когда мы развлекаемся, то есть убиваем время, а когда играем, то есть останавливаем время и прикасаемся к вечности — ко времени вечному или Священному.
Упражнение «Алиса и Болванщик»
—
—
—
