Беседа одиннадцатая
Гениальность — это инстинкт? Первородный грех и перелетные
птицы, и Декарт
Память... эта странная память великих людей.
Юлий Цезарь и Александр Македонский знали в лицо и по имени десятки тысяч своих воинов. Может быть, именно поэтому воины были так им преданы.
Гениальный математик Леонард Эйлер обладал невероятной памятью на числа и мог проводить любые операции с умножением и делением в уме. Шахматист Алехин мог играть вслепую с 30—40 партнерами одновременно. Тесла обладал такой феноменальной памятью, что еще подростком выучил восемь языков. С детства Тесла и Лев Ландау помнили наизусть логарифмическую таблицу.
Но в то же время, Бетховен в детстве никак не мог запомнить таблицу умножения, а Ландау, наоборот, никак не мог запомнить ни одной музыкальной мелодии или ноты и в целом вообще не мог воспринимать музыку.
Джузеппе Верди патологически ненавидел арифметику. Он не мог решать даже самые простые примеры на сложение. Лев Толстой испытывал отвращение к химическим формулам, никогда не знал ни одной из них и не мог запомнить.
Ибсен не мог отличить свинцовую облатку от цинковой. Эрнст Геккель жаловался на то, что он не помнит ни одного произведения художников. Как-то однажды он спутал картину Тициана с картиной Рафаэля.
Что же пытается помнить гений? Можно ли каким-то общим способом анализировать интересы и способы мышления таких разных людей, как Толстой, Бетховен, Ландау или Верди?
Есть древняя кельтская легенда о мальчике Гвионе — ученике чародея. Юный Гвион чистил котел, содержащий магическую жидкость знания, в какой-то момент три капли выплеснулись из котла и обожгли ему палец.
Когда Гвион сунул палец в рот, чтобы остудить кожу, то он внезапно постиг смысл всех вещей, всего, что было, есть и будет.
Может быть, эта мысль покажется слишком общей, однако любой гений стремится пережить ощущение Гвиона, постичь смысл всех вещей. Именно эта невероятная претензия древнего мага где-то в глубине души и руководит человеком. Не только гением, но и каждым из нас.
Просто каждый чистит поверхность котла знаний на участке, который достался именно ему. Каждый видит грязь в своем месте, поэтому и капли разным людям достаются на первый взгляд разные. Но у «капель» этих есть одно общее свойство: через их призму человек, который получил ожог, пытается увидеть смысл всех вещей — всего, что было, есть и будет.
В легенде о Зигфриде, которая была положена на музыку гением Вагнера, капли драконьей крови попадают на руку героя и обжигают ее. Зигфрид точно так же подносит руку ко рту и в этот миг вспоминает способность понимать пение птиц и шепот леса.
Вагнер использовал знакомое нам выражение: «Зигфрид поднес руку ко рту и внезапно вспомнил язык птиц и шепот леса». Неужели Вагнер считал, что это можно вспомнить?
Может быть, в процессе эволюции, вместе с появлением аналитического разума, мы утратили или забыли какие-то инстинктивные способности?
Забыли язык птиц и шепот леса...
Известно, что мы наверняка утратили животный инстинкт возвращения домой.
Ученый по имени Иоганн Шмидт открыл, что все угри, обитающие в европейских водах, рождаются в Саргассовом море. Осенью угри из Европы и Восточной Америки уходят из рек в это море, в район между Индией и Азорскими островами. Следующей весной появившиеся на свет маленькие угри плывут обратно в пресные водоемы. Два года спустя, достигнув в длину двух дюймов, они возвращаются домой. Те, у кого 115 позвонков, плывут обратно в Европу, а те, у кого 107, возвращаются на Запад, в Америку. Их родители остаются на месте, чтобы умереть.
Зеленая черепаха Карибского бассейна в период размножения совершает такой же подвиг, проплывая 1400 миль от Бразилии до острова Вознесения в центре Атлантики. Крошечная белоногая мышь, живущая в Америке, размером не больше кончика пальца, возвращается обратно домой, куда бы ее ни отвезли. Эксперименты с помеченными мышками проводили на расстояниях в сотни миль, и они находили дорогу домой с точностью до 50 сантиметров.
Птица черноголовка ориентируется с помощью звезд. Лосось, как это ни странно, ориентируется с помощью невероятно развитого обоняния. Каким образом находят дорогу домой угри, до сих пор до конца не объяснено.
Немецкий зоолог Ганс Фромме открыл, что у малиновок перелетный инстинкт ослабляется, а со временем и совсем исчезает, когда их помещают в наглухо закрытый ящик со стальными стенами. Это значит, что они ориентируются, каким-то образом улавливая колебания электромагнитных волн. Существует гипотеза, согласно которой эти колебания исходят, между прочим, из Млечного Пути. Правда, и это остается всего лишь предположением.
