Человек — единственное существо на Земле, которое не знает, где его дом.
Может быть, то усилие, которое предпринимает гений, чтобы уловить «смысл всех вещей» — смысл гармонии в котле знаний природы, — это попытка «возвращения домой», воспоминание о какой-то давно забытой цельности или подлинности.
Недаром именно такую метафору избрал Иисус Христос в притче о блудном сыне. В ней возвращение домой — это и есть путь в Царствие Божие. Для того чтобы не погибнуть, блудный сын должен вспомнить именно о своем доме.
Дом — это детство. «Будьте как дети», — говорит Спаситель. Но дом — это еще и родители... или то, что одновременно гораздо глубже и гораздо выше нас. Отец из притчи, наше идеальное «Я».
Гений, в какой бы области знания он ни проявил себя, стремится углубляться в суть предмета, а не получать поверхностные знания обо всем.
В платоновском «Пире» Сократ выражает это общечеловеческое стремление, передавая слова Диотимы следующим образом: «Кто, наставляемый на пути любви, будет в правильном порядке созерцать прекрасное, тот, достигнув конца этого пути, вдруг увидит нечто удивительно прекрасное по природе... нечто... вечное, то есть не знающее ни рождения, ни гибели, ни роста, ни оскудения».
В течение двух с половиной тысяч лет после Сократа цивилизация удерживала внимание человека на решении повседневных практических задач. Только вечные маргиналы-гении, художники и мистики, продолжали протестовать против этого, утверждая, что в нашем мире действует нечто, делающее человека большим, чем хитрый и хищный карлик.
Хитрый и хищный карлик — это повседневное суетное «Я». Каждому из нас этот персонаж хорошо знаком. Но каждый из нас в глубине души чувствует: «Это не весь я»!
К ЖИЗНИ КАРЛИКА МЕНЯ ВЫНУДИЛИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА
Если подобная мысль знакома читателю этих строк, ему необходимо развиваться. А развитие, согласно главному тексту нашей религии, — это... воспоминание.
Человек должен вспомнить о существовании какого-то родника, какого-то «котла» или «дракона», который существует в каждом из нас и является нашим... истинным домом.
Если мы считаем себя «атеистами», то ведем свое происхождение от обезьяны и считаем «домом» своей души... инстинкт.
Если мы считаем себя верующими, то ведем свое происхождение от Бога и ощущаем себя «образом и подобием» Его. Он и есть утраченный рай — «дом» наших душ.
Наши взгляды расходятся, чтобы никогда не сойтись...
Но в библейском раю живут звери. Первородный грех, в результате которого люди были изгнаны из «дома» (райской обители), — это обретение объектного «суетного» разума (если не вдаваться в детали, разумеется).
Да и Ной спасает от потопа «каждой твари по паре», а вовсе не только представителей рода человеческого. Внутри Ноева ковчега все равны! И зверья в ковчеге гораздо больше, чем людей.
Животные — точно такие же дети Божий, как и мы. Наука до сих пор не в силах ответить на вопрос, где хранится жесткая и сложнейшая программа поведения, которую животные, в отличие от нас, свято блюдут и которую мы со школьных времен привыкли называть «инстинктом примитивных существ». Если опираться на Книгу Бытия, то окажется, что животные безгрешны... Они по-прежнему населяют рай, недоступный для человека.
Они знают дорогу домой.
Взгляды верующих и атеистов мало различаются. Инстинкт можно назвать промыслом Божьим о судьбе животного — это ничего не меняет.
Возвращение блудного сына — это воспоминание об инстинкте Творца, который есть у каждого человека, но не у животного.
Чему тут удивляться? У каждого вида животных существует свой инстинкт. У человека — инстинкт творения мира. Каждый из нас обречен на то, чтобы сотворить свой собственный мир — в великом или смешном смысле этого слова.
Что мы знаем о занятиях Адама в раю?
Он давал животным имена — был занят творением своего, «ведомого» мира.
За что Адам и Ева были изгнаны из рая?
Понятно, что не за возникновение сексуального инстинкта, — он есть и у животных. Скорее всего, они были изгнаны из дома из-за того, что сексуальный инстинкт не может быть главным для вновь созданного Богом вида. Свободный разум предназначался вовсе не для «свободного секса».
Свобода — чувство, которое есть у каждого человека, — не имеет, как говорят философы, своих предикатов. Невозможно привести в качестве примера некоторую ситуацию, в которой она проявляется во всей своей полноте. Невозможно сказать: «Вот это — свобода».
Свобода — это условие, при котором возможно творчество. Свобода — часть, необходимая «оболочка» инстинкта, целью которого является уподобление Богу в том единственном его качестве, которое нам твердо известно: творении нового мира.
Животные инстинкты, которые вернул человеку первородный грех, могли лишь отвлечь Адама от выполнения божественного промысла.
Разум, свободно, то есть бессмысленно, оперирующий животными инстинктами, мог обусловить только конкуренцию за самок, приводящую, в свою очередь, к накоплению отличий — стремлению к наживе — и следующей за ними бессмысленной смерти.
