Хастред выпустил еще одну стрелу, метясь в глаз, как и Чумп, но в последний момент припомнил свою манеру мазать чуть вверх, а здесь мазать было уже никак неприемлемо, так что дернул чуть вниз. Стрела с хрустом ударила огру в щель рта (нарочно бы так и за сто лет не попал), кажется выворотила зуб и вышла наружу через дальнюю щеку, торча поперек физиономии огра в обе стороны, как карикатурные усы. Огр снова рыкнул, сдавил челюсти и перекусил толстый деревянный прут, как соломинку.
Все это Хастред видел уже на сближении, поскольку веры в топор имел все же поболе, чем в лук, да и рыцаря надо было выручать. Не по причине какого-то там благородства или из соображений боевого братства, а чисто прагматично, уверил он себя сам: по одному огр точно всех передавит, а сохраняя численное преимущество — его можно продолжать со всех сторон разматывать, как того медведя травят собаками. Лук бросил под ноги, оставшиеся стрелы выдернул из колчана и высыпал за спиной, чтобы достались Чумпу, когда тот опорожнит свой колчан. А потом вытянул скеггокс, припомнил, как прорубал им двойные доспехи, сносил головы лошадям (не со зла — один раз вышло в горячке боя, а остальные разы приходилось повторять, так сказать, на бис, когда находились неверующие) и валил деревья. Уверенность — хорошее подспорье в бою, вот только разум ее порой норовит осадить, напоминая, что тут не честная лошадь, тут чудовище на целый табун лошадиных сил.
Еще одна стрела вышла из-за плеча и надорвала огру ухо, вместо того чтобы вбиться в него на половину длины и враз положить конец этой нелепой стычке. А потом огр сделал целеустремленный шаг в сторону распростертого рыцаря, сделал второй, и прежде чем поднятая нога опустилась земли, Хастред ринулся вперед и что было дури рубанул по опорной ноге, причем коварно извернулся и ударил с левого плеча, сзади под колено, дабы не в толстенную кость пришлось, а в условно податливые сухожилия.
Пока топор летел, подумалось тоскливо, что были вот времена, когда с одного бока подпирал генерал, который распустил бы эту скотину в мясную лапшу не моргнув глазом, а с другого Вово, способный, должно быть, огра просто ухватить за эту ножищу и швырнуть через край плато.
Хотя, вообще-то, это не они его подпирали, а генерал вел свое наступление, проявляя лучшие качества настоящего полководца. И нелучшие тоже проявляя. Даже в основном их. Но все равно за ним шли, не прося передышки, проламываясь через трудности и прикрывая друг друга, вставая живой стеной против каждой новой напасти. Но увы и ах — сегодня кавалерия не прискачет на выручку... вся доступная кавалерия сейчас за спиной, безудержно гадит рядом с кинжальной батареей. Надо было вместо интеллекта в авторитет вкладываться — тот, который харизма, на иные языки переводимая как привлекательность. Гы. Панк был бы немало удивлен, узнав, что он, оказывается, привлекательный.
Топор чувствительно дрогнул в руках, с хряском врубившись в огрову ногу. Наконец-то настоящая рана! Ну, такая себе, как если бы самого Хастреда полоснула когтями кошка, которой он впотемках отдавил хвост, но все же и кровь брызнула и равновесие нарушилось. Огр с очередным завыванием повалился на четвереньки, даже так оставшись ростом с обидчика. Успех? За неимением лучшего пусть им считается.
Стрела из-за спины клюнула огра в свод черепа и ожидаемо отлетела, как от каменной кладки. Рыцарь, в сторону которого огр затеял заваливаться, интуитивно выпростал из поясной петли меч и выставил острием в сторону противника. Если огру хватит стремления на него напороться, а меч выдержит и не сломается... но огр на клинок падать не стал, ишь чего удумали — махнул рукой, сбивая его в сторону, и брякнулся грудью прямо поверх Напукона, вбив его в подножный камень. Рыцарь издал задушенный вопль, а Хастред, чуя предательский холод вдоль хребта, еще раз и другой рубанул топором по огрову плечу, всякий раз выбивая короткий фонтан кровавых брызг, взрыв негодующего рычания и холодную насмешку вселенной.
Потекли по боевому распорядку — Хастред противосолонь, заходя к огру со стороны головы, хоть уже и чуял, что о его череп в лучшем случае сломается топор, Чумп в обратном направлении, пустив одну за одной еще пару стрел в беззащитную огрову спину. Потому, наверное, огры черепашьих панцирей и не отращивают, что им незачем — стрелы одна за другой вонзились в спину и вислую задницу, не имея никакой силы пробиться к внутренним органам.
Зайдя спереди, Хастред с оттенком облегчения уяснил, что рыцарь еще жив — успел развернуть меч над грудью горизонтально, теперь отжимал его обеими руками, силясь удержать над собой тушу чудовища. Отжимал — сказано сильно, локти его вдавлены были в камень без шанса от него отлепиться, а будь огр одной каменной плотью — задавил бы как есть целиком; но был он тушей жирной до изумления (можно подумать, на горных козлах, которые сами по себе из одних жил да шкуры, можно так раскормиться), так что изобильная его плоть заливалась вокруг меча, вжимая рыцаря в пол, но не раздавливая его в лепешку.
