Там, где-то в ставшей миражом прошлой жизни, Мейбл молчала, слушая его голос. Ральф откинулся в кресле. Сначала он звонил ей каждый день, но их разговоры становились все реже, а слова куда-то девались. Он безумно скучал по ней, но, когда набирал ее номер и слышал ее голос, все, что ему хотелось ей рассказать, вылетало из головы. Зато он представлял ее с разными знакомыми парнями, сам себе выдумывая поводы для ревности. Говорить об этом Мейбл было глупо и стыдно, но поделать с воображением он ничего не мог. Стоило ей передать ему привет от общих знакомых, ревность тут же поднимала голову, и он лишался и так короткого сна.
Все, что он думал о войне, оказалось штампами из дурацких фильмов. Война была делом скучным и нервным. И очень жарким. Настолько, что можно было сойти с ума от этой жары. Кондиционеры на базе не работали. Они не работали совсем, и никто этому не удивлялся. Перебои с электричеством постоянно выбивали их из сети, от чего они умирали навсегда, оставляя людей наедине с жарой.
Раньше Ральф представлял себе пустыню, как оазис в песчаных дюнах. Озеро, пальмы, песок, верблюды. Оказалось же, что это просто выжженая земля, где нет ничего. Горы на горизонте, под ногами мелкие камешки, раскаленные и неприятного серовато-желтого оттенка. Пыль от выжженой земли набивалась в рот и нос, и он быстро понял, почему местные жители покрывают голову. Он тоже стал покрывать голову, научился закутываться в ткань, когда поднимался ветер.
Дни за днями на жаре, когда тренировки солдат откладывались до вечера, и они болтались без дела по базе, шли бесконечным серо-желтым пятном. Редкие вылазки до ближайшего населенного пункта казались поездкой на Гаваи. Городок был в нескольких километрах от базы, за перевалом, и там был магазин — центр притяжения всей округи и мечта, которая могла осуществиться только тогда, когда капитан отлучался с базы. Ральф отснял несколько роликов из жизни местных жителей, и, найдя вожделенную вышку, выложил в интернет. Потом были переезды с базы на базу, которые мало отличались друг от друга. Переезды были опасны, так как местное население американцев не жаловало, и могло преподнести сюрприз. Один раз видели колонны вражеской военной техники. Оператор, много раз бывавший в этих местах, тут же настроил камеру, и наконец-то был отснят приличный материал, ушедший в новости дня.
Он не заметил, как прошло полгода. Полгода, как единый день, за который он ничего не добился. Он стал нервным и злым, во рту у него был серый песок, и осознание безумия собственного поступка стало накатывать, портя и так плохое настроение. Он тренировался вместе с солдатами, учился стрелять, скрываться, ползти по этому серому камню, глотая пыль... А Мейбл писала пейзажи в компании одноклассников. Она снова победила, и теперь он был полным дураком в ее глазах. Еще полгода и закончится контракт, он отправится домой, и будет умолять простить его, чтобы его пустили к себе, как домашнего зверька.
— Ральф, ты не звонил три месяца! Я была уверена, что ты погиб! — она всхлипнула.
— Ты же видела мои ролики?
— Нет.
— Ну так посмотри. Я выкладывал в интернет. Жизнью рисковал, можно сказать, тут интернет - это нечто невообразимое!
Он начинал злиться.
— Я посмотрю, — сказала она, — я просто видела сюжет по телевизору, и поняла, что ты жив. Я звонила везде, но они не дают информацию!
— Ну, тут не празднование Рождества, тут заварушка поинтереснее, — хмыкнул он.
Повисло молчание.
— А ты когда вернешься? — спросила она.
— Когда контракт закончится.
— Ты нужен мне.
Он замер, вцепившись в трубку. Девочка соскучилась по своему зверьку? Сердце предательски забилось. Он тоже соскучился. Так, что сходил с ума от одного ее имени.
— Я жду ребенка, сказала она просто.
— Что? — заорал он.
— Я жду ребенка, — повторила она, — уже пять месяцев. И не одного. У нас двойня.
— Ральф, разговор есть!
После сообщения Мейбл прошел месяц и ему наконец удалось выбраться в цивилизованный мир. Израиль показался ему вершиной цивилизации. Тут была связь, тут были люди, похожие на европейцев, одетые в повседневную одежду и всегда способные ответить на английском. Первые дни он наслаждался этой цивилизацией. Пил кофе в кафе, сидя под кондиционером, осмотрел какие-то руины и даже подумывал сгонять на Красное море, чтобы поплавать с ластами.
Он позвонил Мейбл и сообщил, что прилетает через два дня.
— Я очень рада, — Мейбл говорила искренне, — твои дети скоро родятся, так что поспеши.
Ральф спешил. Он мечтал увидеть ее, но все же сердце было не на месте. Зачем он почти год потратил на этот жаркий ад? Чего он добился? Заработал денег? Нет. Он прославил свое имя? Нет. Один приличный выпуск за год — ничто для военного журналиста.
Его приятель из известного телеагентства остановился напротив него.
— Что за разговор, Майк? — Ральф в мыслях был уже рядом с Мейбл, а до этого хотел сходить к Стене Плача и в главный Храм, как он там называется...
Майк пошел рядом с ним по аллее, обсаженной какими-то низенькими деревьями.
— Ты же учил арабский?