Я бы мог поспорить, кто из нас болван. Можно ли относиться без малейшего уважения к тем, кто в бою прикрывает твою спину? Да, я тоже одиночка, но таковы обстоятельства, что лучшим воинам Хаоса полагается выступать отрядом. Десятка Мечей — притча во языцех, ночной кошмар Империи. Наша декурия знаменита тем, что выкашивает целые турмы — не так уж сложно, если в декурии хотя бы три толковых силовика. Показательные бойни, устраиваемые нами, — это нечто вроде старой традиции. И отрицать ее эффективность не могу.
Но что-то я увлекся размышлениями. Надо бы поставить на место чересчур распоясавшуюся принцессу, хотя бы на какое-то время.
— Стини, твое ж благородие! — тяну медовым голосом. — Снова записал меня в величайшие болваны Мидгарда, как я слышу. Быть может, поболтаем? Заведем увлекательную беседу на тему того, кто из нас воин, а кто мешок тролльего дерьма?
Стефан развернулся ко мне, крутанувшись на каблуках щегольской обувки: их чванливое высочество даже на плацу не желают выглядеть абы как. На скулах оскорбленного в лучших чувствах аристократишки пылают два алых пятна, будто бы я надавал ему оплеух, а взглядом таким при большом желании можно и проклясть, и расчленить, и еще кучу всяких приятностей сделать.
— Я не воин? Услышать такое, да еще и от полукровного безродного ублюдка… Мне это расценивать как оскорбление средней тяжести?
Ребята за его спиной недобро нахмурились, даже Ольга покачала головой. От лучших бойцов Хаоса не требуется жесткой дисциплины, как от рядовых, наши отношения достаточно неформальны. Но Стефан перегибает палку по любым меркам. Ну да мне к его хамству не привыкать; душит парня гордыня, ну и ладно. Мне не пятнадцать лет, чтобы устраивать разборки из-за такой ерунды. Аникам расшвыривает наказания направо и налево, а толку? Его все терпеть не могут. Послушание можно вбить, а вот уважение — только заслужить. И тут полезно помнить, что на всех не угодишь: так, например, мы со Стефаном никак не поладим. Я ему поперек горла, и это взаимно.
— Расценивай как факт. Какой из тебя воин, ну скажи на милость? — презрительно кривлю губы. — Я скорее запихну себе в глотку свой же меч, чем приравняю к воину дерьмового столичного бретера.
— Да ты…
— Желаешь, чтобы я наглядно показал разницу? Или спокойно оттащишь свою задницу на положенное место? Ну? Я открыт любым предложениям!
Наверняка в эту секунду Стефан ненавидит меня чуть больше обычного. Ненавидит, но боится, а потому плетется куда велено. Сама мысль об этом приносит странное, гадливое какое-то удовлетворение. Эссельна мог сколько угодно гнуть пальцы, но обнажить клинок обычно не решался. Слишком уж часто я валял его в грязи, какое бы оружие ни выбрал этот ретивый почитатель дуэльного кодекса.
«В духе темных — лишь честь и ярость; всё остальное — излишества, условности и отговорки…»
Теперь понял, что имела в виду Рес. И она ведь чертовски права. «Все остальное» — то, что заставляет пасовать, мяться и бояться. О, Стефану следует меня бояться! Понимает ведь, что я бы давно прикончил его, избавив свою Десятку от смутьяна, не будь на это прямой запрет Аникама. Да и понимаю я прекрасно всю эту тему: денежный мешок Николя Сенмар и медяка на нужды Легионов не выложит, если адепты снесут башку его драгоценному племянничку. Стефан к тому же эрол, его гибель не останется незамеченной. Только ищеек из Инквизиции нам сейчас и не хватало.
— Есть неприятности с патрулированием?
— Как ни странно, происшествий нет, — ответил Рино как ни в чём не бывало. — В мою смену не было. Патрули не суются на нашу территорию, хотя — видят боги! — прекрасно знают, что артефакт у нас.
— Кто щас дежурит?
— Я! — Гримнир Наранхо, Шестой меч, коротко поклонился. — Курирую две турмы бойцов, распределенных по аванпостам в установленном порядке. На данный момент происшествий не зафиксировано.
— Спокойно сверх всякой меры. Подозрительно, но в целом нам на руку. Дайте-ка угадаю, — не удержавшись, ехидничаю, — Стефан заскучал без хорошей драки и, почувствовав в себе невиданную храбрость, призвал вас наплевать на мои инструкции и выкосить пару-тройку гвардейских декурий, — по кривым усмешкам понимаю, что угадал. — Для бойни неплохо бы иметь повод. А то как-то… нелегитимно. Такая дурость в моем стиле, Стефан, а не в твоем. Сейчас не время ерепениться, и уж ты-то должен это понимать!
Это я удачно сообразил — показать свою беспристрастность в отношении паскудного Стини, намекнув, что и он не обделен какими-никаким достоинствами. Ну да, я его терпеть не могу, но дураком не считаю. Да и трусом тоже.
— Мне не нравится, что гвардейцы шныряют здесь столько времени, даром что им известно реальное положение вещей, — неохотно проговорил Стефан. — Жди гадостей от этих подонков. С другой стороны, им нужно создавать видимость…
— Ну так и пусть создают, — отрезал я. — Война начнется, когда Врата откроют, или даже раньше. Вот тогда вдоволь напоишь кровью все свои сабельки и шпажки. А до той поры не рыпаемся и ведем себя хотя бы с виду прилично. Вопросы есть?
