— Этот юноша — Аларик.
— Ах, Рики, не встречались ли мы прежде?
— Госпожа, мое имя — Аларик, — повторил он с неожиданной холодностью. — Рик, если уж вам так неймется. Вполне возможно, вы меня видели, я здесь не впервые.
Между «Риком» и «Алариком» интуитивно чувствуется пропасть. Вот эти чопорные манеры принадлежали «Аларику», как ты его ни назови. А «Рики»… он принадлежит Рес, и только ей.
Да ладно, кого я обманываю? Опять же — как ты его ни назови, а Рик в любом случае принадлежит Рес. С потрохами. И меня — на минуточку, Ника! — это не должно волновать.
— Да-а, помню, помню. Сынок покойного Акима-болотника с тобой был. И смазливая девица, рыжая, как сам Локи. — Амарис неодобрительно наморщила нос. — Ну что вы в этих племенных кобылах находите? Она похожа на унылую сушеную рыбину, ежели хочешь знать мое мнение!
Я так думаю, ее мнение он знать не хочет, но из вежливости узнает.
— Он Акиму не сын, и вы это знаете как никто, — отрезал Рик. — А рыжая… Гелла, что ли? Теперь и я вспомнил тот день. Но почему же рыбина, милая госпожа? Кайта Гелла вполне мила, пока рот не раскроет. Она просто…
— Хочет замуж! — веско припечатала Амарис.
— Хочет, — Рик выразительно поморщился. — Но это не ко мне.
— Ой ли? Сейчас узнаем!
Я едва удержалась от того, чтобы закатить глаза — Амарис достала откуда-то свои драгоценные таарра. Это такие карты, мода на них пошла со времен жрецов древнего востока; «таарра» означает «путь королей» на одном из древневосточных же диалектов. Колода Амарис выполнена в западном стиле — картинки не стилизованы под восточные мифы, как иногда бывает.
Отточенными движениями ведьма принялась тасовать карты и с невероятной скоростью выкладывать их на стол. Рик наблюдал за всем этим снисходительно, как взрослый человек выслушивает лепет пятилетнего ребенка — что тот вырастет, станет архимагом и превратит мраморные стены Резиденции в один сплошной мятный пряничек. А что? Вкусно же, и толку на порядок больше! Я свои детские фантазии и описываю, между прочим.
— Красивые картинки, — заметил Рик тоном светской беседы. — Поведаете неискушенному скептику, что они значат?
— Неискушенному скептику. — Взгляд Амарис стал неожиданно острым. — Прелестная игра слов, парень. И что же тут у нас? — хмурясь, она касалась тонкими короткими пальчиками то одной, то другой карты. Наконец, остановилась на изображении жутко ученого типа в окружении книжек, свитков и каких-то колб. — Алхимик? И Чаша. О, так цель твоя — знания в любом их виде. Любопытство до добра не доводит, ты в курсе? Тебя точно не доведет, слишком много лжешь. А сколько стальной масти! Мечи, мечи, смерть, мечи, сплошь кровь и сталь, кровь и сталь… даже у моего сына меньше врагов, чем… О! — глаза ее расширились, указательный палец расположился на карте с изображением статной темноволосой королевы Мечей. — Не твои враги.
— Мои, госпожа. Именные, — возразил Рик скучающе, что не вязалось с его побелевшим пуще прежнего лицом.
— Не ты их выбирал! Она! — восторженно воскликнула Амарис. — Вся твоя жизнь в этой женщине, без нее исчезнет само понятие «жизнь». Умна и жестока, обличена властью, имеет множество врагов. Видишь Жертву? Карта Жертвы — вечный риск, сознательный вред себе. Она… — запнувшись, она помотала головой. — Еще нет, но по-хорошему должна бы. Хм, — на ее губы выползла до боли знакомая нагловатая улыбочка. — У вас столько общего: талант, кровь и много, мно-о-ого бед. Осмелюсь предположить, это не твоя рыжая любовница. Возможно, мать или сестра?
— Двоюродная тетя троюродной бабушки, — желчно отозвался Рик. — Что за трава так подстегивает вашу фантазию, госпожа? Завязывайте, мой совет.
Всё же его затрапезный вид мне не по душе. Неужто бредни Амарис хоть в чём-то могли оказаться правдивыми? Однако… как же сказанное напоминает Рес. Или то, чем она хочет казаться.
— Так я права? Ах, как интересно! — На матушку Лекса боязно смотреть, такой неадекватной она выглядит, нетерпеливо раскачиваясь на стуле и теребя многочисленные браслеты пальцами левой руки. — Такие личности всегда сгорают ярко. Давай посмотрим, что будет дальше?..
— Соберите свои картишки, пока я не запалил костерок, и ступайте с миром, госпожа Гро, — посоветовал Рик с легкой неприязнью. — Бросил бы вам пару монет за эти фокусы, да вы, подобно многим женщинам, вспоминаете о гордости не вовремя.
— Лет-то тебе сколько, знаток женщин?
— В сыновья вам гожусь, милейшая.
Я невольно развеселилась, представив невыразимый восторг Лекса, окажись у него такой донельзя интеллигентный и смазливый братец.
— Так вот тебе инфа к размышлению, мой юный друг, — и снова эта фирменная гримаса семейства Гро. — Гордость любой женщины — это вопрос цены и стоимости. Обидно, когда тебя недооценивают, знаешь ли!
— Сомнительная истина для того, кто уважает женщин. Я не хожу по борделям, да и вы почти не напоминаете шлюху. Но только почти…
— Ну, знаешь ли!
Возможно, эти двое сцепились бы не на шутку, но тут судьба совершила отвлекающий маневр.
