И когда понадобилось отправить к фризам гонца с посланием, Гундахар принял решение без малейших колебаний. Любой верный рыцарь мог передать Альбуену письмо и получить ответ, но маркиз остановил свой выбор на собственном сыне. У него были на то особые соображения. Во-первых, он опасался, что Адальрик, влюблённый в узницу со всем пылом легкомысленной юности, не упустит случай показать ей своё благородство, и тогда ему придётся со всей суровостью поставить сына на место. А во-вторых, Гундахару совсем не понравилось пристальное внимание Розмунды к Адальрику: тогда, во время пиршества, в глазах любовницы маркиз прочёл благоволение к его сыну и едва скрытое пренебрежение к себе самому. Женский интерес Розмунды к давнему любовнику, пусть ещё крепкому телом, но всё же заметно постаревшему, угас, и она, представься ей удобный случай, с лёгкостью перебралась бы из постели отца в постель к его сыну. Ревность, позабытое чувство молодых лет, жгучей волной затопила смятенную душу Чёрного Вепря. Отправляя Адальрика гонцом к фризам, он избавлялся одновременно от возможного соперника в любви и от источника неприятностей, связанных с заложницей.
- Не медли в пути, - с суровой заботливостью говорил Гундахар сыну, провожая того в дальнюю дорогу, - а когда передашь письмо фризскому вождю, возьми у него ответное послание и тотчас садись на коня. Знай, что я буду ждать твоего возвращения с нетерпением…
Зашив послание бывшей королевы Аремора в подкладку одежды и набив серебряными скеатами кожаный пояс, на котором висел меч, Адальрик быстро собрался в путь. Подковы его коня звонко простучали по камням замкового двора. Натянув поводья, юноша придержал коня и поднял глаза к окну в самой высокой башне – сейчас, когда за ним не следили со всех сторон любопытствующими взглядами, он надеялся увидеть Ирис. Но, увы, было слишком рано: вероятно, девушка ещё спала, а сырой утренний туман, поднимавшийся из горных ущелий, окутывал башню густыми сизыми клубами.
Вскоре всадник спустился по дороге в долину, а достигнув перевала, снова оглянулся на замок. Каменный исполин, уже ставший розоватым от лучей восходящего солнца, молчаливо и грозно стоял на возвышенном месте. Вздохнув и мысленно послав Ирис прощальный привет, Адальрик пришпорил коня…
В то время, как посланник бывшей королевы преодолевал расстояние от Тревии до Фризии, а князь Гримберт стремился поскорее встретить своего человека с лошадьми, который ждал в условленном месте, фриз из отряда Двана приближался к Туманным Пределам. Это был Крис – именно ему, самому молодому из своих друзей, Дван поручил, как ему советовал Эберин, доставить Альбуену радостную весть.
Крису повезло: вопреки его опасениям, что он не застанет вождя в живых, Альбуен изо всех сил и с завидным упорством сопротивлялся смерти. Бороться с коварным недугом ему теперь помогал шаман из соседнего племени загадочных гистерийцев. И когда Крис вошёл в полумрак Большого дома, то первым, кого он увидел, был древний старик, сидевший у постели вождя с широкой деревянной чашей в руках. Из этой чаши, над которой поднимался зеленоватый пар, шаман поил - заботливо, как мать своего ребёнка, - фризского короля Альбуена.
- Где же моя Ирис? Где мне теперь искать её? – в тоске восклицал Альбуен, слушая рассказ Криса, который всем своим видом и румяным, точно с мороза, лицом излучал радость.
- Не предавайся отчаянию, вождь! Ты обретёшь её! – с участием склонялся к больному старый гистерийский шаман. – Нет никакой причины скорбеть и печалиться. Ведь твоя внучка жива и здорова. И главное, на её поиски отправились друзья – верные и храбрые люди!
Фризы недолго пребывали в безвестности. Через несколько дней дозор привёл к Большому дому молодого человека, в рыцарских доспехах, на которые был наброшен зелёный плащ с изображением чёрного вепря.
Адальрик не знал, кто сидит перед ним, но широкий тяжёлый воротник из медвежьей шкуры, который, ниспадая на кольчугу, прикрывал шею и грудь, подсказал ему, что этот величественный старец и есть верховный правитель фризов. Вождь, как они сами называли его, или король – как его называли в Ареморе. И юноша, который никогда не нарушал рыцарский этикет, склонился перед ним в почтительном поклоне.
Затем, переведя дыхание, Адальрик произнёс таким торжественным голосом, словно выполнял поручение самого короля Аремора:
- Сир, я прибыл к вам с посланием от правителя Тревии маркиза Гундахара. – С этими словами он передал Альбуену письмо, скреплённое печатью бывшей королевы Розмунды.
Альбуен поморщился:
- Не называй меня «сиром», сынок! Оставь эти высокопарные титулы придворным ареморским вельможам: у нас, у фризов, всё проще. - Он взял перевязанный тесёмками свиток из рук посланника, развернул: - Посмотрим, какое у маркиза дело ко мне…
Спустя какое-то время в глубокой тишине Большого дома раздался властный голос вождя:
- Крис, немедленно собери совет старейшин!