— Издалека я, — уклончиво ответила я, не называя селения или города. Да и их в этом мире я просто не знала. Сделав сразу заметку почитать на досуге книгу по географии. А то с этим «сами мы не местные» я долго не протяну, пора было выдумать и какую-то легенду, а также достоверную биографию с четким местом рождения и основными вехами жизни.
— В избу проходите, что на улице разговор вести.
В доме Митяя было светло и довольно сильно натоплено. И пока мужчины разговаривали между собой, меня пригласили на кухню. Хозяйка оказалась приятной женщиной с мягкой улыбкой, но цепким взглядом. И если ее муж медведя напоминал, то она скорее волчицу. А вот по трем их дочерям вообще непонятно было, в каких зверей они превращаются.
Девушки были примерно моих лет. Все ладные. Не красавицы, но довольно милые и симпатичные. И на меня взирали они правда то ли с ужасом, то ли с восхищением. А скорее и с тем и другим.
— И не боязно тебе в доме темного жить? — раздался вполне закономерный вопрос. Причем во взглядах девушек сквозило ожидание того, что я сейчас поведаю им страшную тайну дома темного.
И не скажешь же им, что дом у него хоть и мрачный со стороны, но внутри полон волшебных вещей, как та же печка. А если сравнивать их и Мирослава, то для меня они пострашнее его будут. Он-то в зверя никакого не обращался. А их разозлишь и цап — охватят тебе руку по локоть.
Сестры
— Не боязно, — ответила я на вопрос, умолчав о том, что рядом с Мирославом мне вообще ничего не страшно.
— Из купеческой семьи что ли будешь? — это уже хозяйка спросила, шикнув на дочерей, чтобы они глупости у меня не спрашивали. — Руки вон какие тоненькие и белые. Работы никакой никогда не знали, — прозорливо заметила она.
— Не из купеческой, — возразила я, и опережая вопросы о родных, решила сразу пояснить, — это мама мне ничего делать не давала. Говорила, после замужества я еще успею наработаться.
Три девицы, услышав мой ответ, как одна посмотрели на мать. Чего это она их работать заставляет?
— Если ничего не делать ничему и не научитесь, — фыркнула та, заметив три возмущенные моськи, а выглядели девушки в этот момент и впрямь комично. — Кто же вас потом неумех таких замуж возьмет?
Сестры переглянулись. Замуж видать всем троим хотелось, даже очень. Поэтому довод матери их впечатлил. И они вновь посмотрели на меня:
— А ты же как? — спросила самая младшая у меня, причем с таким выражением на лице, будто мне светит остаться старой девой, коли я по хозяйству ничего делать не умею.
— Хочешь, мы тебя всему научим? — предложила средняя, желая спасти меня от незавидной доли.
— Мы все умеем, — похвалилась старшая.
А вот хозяйка только вздохнула и вновь шикнула на дочерей, как будто они малые дети и ничего не понимают. А потом пояснила для них всех троих, а также для меня.
— Ни к чему ей учиться. В доме темного все на колдовстве работает. Кожа не огрубеет от стирки в проруби и от сбивания масла.
Я вообще-то домой собиралась вернуться, а там масла в магазине куплю, а вещи в стиральной машине постираю. Так что все эти волшебные вещи я буду спустя годы вспоминать с улыбкой. А все события этого мира считать просто приключением или очень красочным сном. Подумала о Мирославе, что-то мне подсказывало, что его я не забуду, даже если очень постараюсь, но вот будущего у нас с ним все равно не было.
— Обед я и сама сегодня приготовлю, а вы идите, покажите лучше Александре деревню.
— Это мы с радостью!
— Только много не болтайте, — это уже шепотом произнесла хозяйка, когда я вышла в коридор, напутствовав так дочерей.
— Мама, но не будем же мы молчать.
— Молчать не надо, но и глупостей не говорите.
Как только мы вышли из дома, я вновь присмотрелась к своим новым знакомым.
Все три сестры, как я отметила, были очень симпатичными — статные, русоволосые. Чем-то они мне Аню напоминали своими фигурами. Только в отличие от нее, они все втроем были хохотушками. Так что пока мы гуляли по деревне, они со смехом, забыв о напутствии матери, рассказывали мне о местных традициях и обычаях. О том, кто в ссоре был из соседей, а кто сватов был намерен засылать.
И если можно было забыть о том, что все они в зверей могли обращаться, то от людей их было не отличить. Ведь и в станице деда все также сплетничали друг о друге. И даже без социальных сетей знали все о своих соседях.
— А из вас кто-то просватан? — не могла не поинтересоваться я.
— Посватают тут, как же, — фыркнула Аглая, старшая из сестер. — Отца все парни в деревне боятся. Он у нас нрава крутого.
— Неужто тебе нужен какой-то трус, что отца боится? — заметила Надя.
— В старых девках сидеть не хочу!
— Тебе всего двадцать лет, ничего ты не старая девка. Да и по весне ярмарка будет и состязания, отец обещал. Съедутся к нам и из других деревень парни, может, и приглянется кто-то.
— А ты чего молчишь, Верейн? Неужели замуж не хочешь?