Как-то дед признался, что мечтал когда-то о дочери, поэтому выбор сына сразу принял и относился к моей маме по-отечески. Да и она заботилась о нем. Лет десять назад даже была намерена его всерьез женить, заявив, что нечего ему бобылем всю жизнь проходить. Дед сначала отшучивался, а затем они с мамой заперлись в его кабинете. Сам разговор я не слышала, но видела, как мама покинула кабинет с опухшим лицом и красными глазами. После этого она уже не заводила разговор о браке свекра.
Отец проводил уход отца хмурым взглядом, затем таким же взглядом посмотрел на меня.
— Если тебе работа нужна, то лучше к деду на ферму устройся.
— За скотом смотреть или в поле работать? — хмыкнула я.
— Если надо дед тебе и за компьютером найдет занятие.
— А чем библиотека плоха? — искренне не понимала я. Хотя даже в детстве, когда я хотела заглянуть в нее, дед всегда предлагал почитать мне книгу из его собственной библиотеки.
Родители переглянулись. Так… а мама, как видно, ответ знала.
— Там когда-то и произошел несчастный случай с бабушкой, — нехотя сообщил отец.
Вот так новость. Нет, в детстве мы конечно все спрашивали, что же случилось с бабушкой и почему ее не стало в столь раннем возрасте. На что отец всегда отвечал — произошел несчастный случай. Мама потом отдергивала нас и просила не бередить душу отца расспросами. Дед так вообще почти никогда не рассказывал о ней. Хотя даже местные часто в разговоре упоминали о том, что любовь между ними была такая как в книжках или в фильмах показывают — настоящая.
Поэтому дед и не смотрел на других женщин даже спустя столько лет.
А вот о библиотеке никто никогда из них не упоминал. Валя и Макар перестали есть и тоже посмотрели на отца с вопросом в глазах.
— И что с ней произошло? — тихо спросила я.
— Подробности и мне никогда отец не рассказывал. Знаю только, что она с лестницы неудачно упала.
— С лестницы и в своем доме можно упасть.
— Санек, — отец осекся. — Ты уже взрослая, сама решай работать тебе там или нет.
Вот если отец настаивал бы на том, чтобы я отказалась от предложения Антонины Петровны, я бы из чувства противоречия нашла бы и привела десятки доводов и аргументов, что глупо избегать эту библиотеку. Но отец отдал решение мне на откуп. А огорчать его или деда я не хотела.
— Завтра я все объясню Антонине Петровне.
Нахмурилась. А почему она ничего не рассказала мне? Или она думала, что с годами все позабылось и дома меня не станут отговаривать от этой работы?
Дед заперся в кабинете и не вышел даже чуть позже пить чай. И это было еще одним аргументом забыть о работе в библиотеке. И прежде чем подняться в свою комнату, я потопталась у дверей кабинета. Хотела войти, сообщить о принятом решении и извиниться за то, что всколыхнула историю смерти бабушки.
Но в кабинет я так и не вошла, а поднялась по лестнице наверх. Третья и девятая ступенька привычно скрипнули под моими ногами, заставив меня вздрогнуть. Оказавшись в своей комнате, я распахнула балконную дверь, не забыв набросить сетку от комаров. Заснула я не сразу, а ночью мне приснилась впервые в жизни бабушка. Молодая, красивая. Я на нее хоть и была похожа, но в моих чертах угадывалось и отдаленное сходство с мамой. А вот бабушка была более красивой, с благородными чертами лица. Увидела я ее в библиотеке. Правда она была одета в старинное платье до пола. Ее пепельные волосы были заплетены в косу. В руках она держала огарок свечи, которую то и норовил задуть ветер. Она спускалась по лестнице. Вот только вместо десятка ступеней, их было намного больше. Наконец-то она подошла к той двери, что сегодня не подалась мне и вставила в замочную скважину ключ. Провернула его, раздался щелчок и дверь отворилась…
Во дворе пропел петух, который и разбудил меня, и я так и не узнала, что же хранилось за той дверью.
Аня
— Убью! Четвертую!
Зевнула, прикрыв рот ладошкой, чувствуя себя совершенно разбитой. К тому же я силилась вспомнить, что же мне приснилось, но почему-то нить сновидения ускользала от меня.
И чувство такое мерзкое преследовало, что я о чем-то забыла. Причем о чем-то важном.
— Гад!
Пригнуться я успела в последний момент и яблоко просвистело в каких-то сантиметрах над моей макушкой.
Так, сразу проснулась я и посмотрела на Валю, которая и запустила яблочный снаряд.
— Я в него метила, — открестилась она от моего обвиняющего взгляда.
Она может и метила в Макара, но еще немного и наградила бы меня фингалом под глазом или вообще бы нос мне сломала, попади с такой силой яблоком в лицо.
— Еда не игра, — вспомнила я любимое изречение матери. — Фрукты собрать, в доме их не бросать. А если заняться нечем, идите вон… малину собирайте!
— Мы ее вчера собрали, — буркнула сестра, — пока кто-то с симпатичными парнями гулял.
— Кого-то хоть зовут гулять, — заметил Макар, чья макушка появилась в дверном проеме.