В следующее секунду мышечная судорога пробежала по всему моему телу, сделав ватными кисти рук. Это ощущение было хорошо знакомо и очень мной нелюбимо. Оно возникало у меня с самого детства в момент внезапной сложной ситуации и было вызвано, несомненно, банальным страхом. Однако когда я был ребенком, оно тянулось существенно дольше, чем сейчас. Мне понадобилось много усилий и жизненного опыта, чтобы научиться справляться с этим явлением, но полностью избавиться от данного чувства мне так и не удалось. Оно обычно возникало перед стычкой с противником или выступлением перед публикой. Я помнил, что со школьных времен что-то постоянно таилось во мне, поднимаясь, как набухающее тесто, вязкое и тягучее, перед каждым жизненным препятствием. Уже тогда я начал специально делать вещи, которых больше всего боялся, вызывая в себе и переживая вновь и вновь эти ощущения. Через некоторое время я даже начал получать некое подобие удовольствия от преодоления своих страхов. Бояться всего на свете я не прекратил, однако, как какой-то ненормальный извращенец, получающий странный кайф от боли, я начал сам искать ситуации, при которых мое тело непроизвольно выдавало эти ощущения, а со временем они превратились лишь в короткий сигнал, мгновенно переключающий меня на другую программу поведения.
– Сергей, – спокойно сказал я, не отводя взгляда, – я не заставлял тебя силой открывать счета и работать с моим банком. Очевидно, что тебе все это надо было самому, и ты явно не оставался внакладе. Давай сейчас будем обсуждать текущую ситуацию, не вдаваясь в исторические дебри. Ни к чему хорошему это не приведет, а только отвлечет нас от способности найти выход. Я не предлагаю кому попало возможность, которую озвучил тебе. Считай, что это реальный вариант для тебя не потерять деньги и вернуть их с некоторой рассрочкой. И, как я уже сказал, ты можешь воспользоваться этим предложением только до конца этой недели, дальше ситуация, вероятно, уже не будет мной контролироваться.
– Понятно, господин председатель, – продолжая пристально смотреть мне в глаза, тихим голосом произнес собеседник. – Значит, если я откажусь, то другого варианта ты мне не предложишь?
– Нет.
– Еще раз, я не понимаю, почему ты сам не возвращаешь деньги из кредитов и этими средствами не покрываешь отток средств из банка? – вклинился в разговор Влад.
Я глубоко вздохнул:
– Во-первых, и капитал банка, и существенная часть клиентских средств давно проедены. Задолго до моего прихода на эту работу деньги были выданы в какие-то кредиты и размещены в ценные бумаги левых компаний, от лица которых акционер вел свои не относящиеся к банку проекты. Я знаю, что он что-то строит в Москве, Дмитрове и даже в Армении, купил несколько больших участков земли на берегу Москвы-реки в районе Павшинской поймы и еще что-то. На этом мои познания о его сопутствующем бизнесе в общем-то заканчиваются. Меня туда никогда не пускали. Всем занимается его сын.
Я постоянно говорил акционеру, чтобы он хотя бы частично начал возвращать выведенные деньги в свой банк. Он всегда соглашался, но ничего не происходило. А как организация может работать, когда ее обязательства на момент введения ограничений Центрального банка превышали реально возможные к взысканию требования более чем в пять раз?
На момент моего прихода сюда на работу у регулятора как раз были вопросы к подконтрольным акционеру заемщикам. Я все переоформил и закрыл дыру в балансе новыми активами, к которым у Банка России больше не было претензий. Однако это схемы, красивые бумажки, за которыми, как и раньше, зияет пустота. Сейчас я убежден, что истинной целью назначения меня на эту должность и была задача все красиво упаковать, выведя из-под возможного удара в случае банкротства связанные с акционером компании. Вот Савинову и порекомендовали меня как человека, который качественно сможет выполнить эту задачу. А когда я начал работать, обратного пути уже не было, да и я был уверен, что претензии регулятора лишь временные и он не введет какие-либо серьезные ограничения в моей деятельности.
Сейчас же банк находится под самыми большими возможными санкциями, следующим шагом после которых может быть только введение временной администрации и отстранение меня от должности. При этом они сами же, как будто специально, объявили об этом всей стране, по сути, окончательно потушив свет над нашим бизнесом.
До последнего момента я еще справлялся с оттоком средств. Я полностью продал все ликвидные ценные бумаги, которыми мы располагали, сформировал пул мелких ссуд частным лицам и продал его одному дружественному банку, одномоментно получив приличные средства, которые помогли мне продержаться еще некоторое время; вполне сносно возвращаются имеющиеся на балансе остатки рабочих живых коммерческих кредитов, и по ним нет серьезной просрочки. Однако многие займы выдавались на сроки до трех лет, и есть утвержденные графики их погашения. Я не могу заставить заемщиков досрочно вернуть взятые в банке деньги, если они сами этого не захотят.
