Солнце давно зашло, и стоявшая в одиночестве Эми поежилась от легкого холодка. Растирая руки, она не сводила глаз с мужчин и делала вид, что не смотрит на Гелиоса, отошедшего от бара с двумя большими коктейльными стаканами.
– Мне показалось, ты хочешь пить, – заметил он, поднимаясь по ступенькам.
Лишившись дара речи, она покачала головой, в душе понимая, что стоять отдельно от всех – это открытое приглашение.
Он с понимающей улыбкой протянул ей стакан:
– Попробуй! Думаю, тебе понравится.
Стакан с розовой жидкостью был полон колотого льда. На бортике красовались свежие ягоды клубники и веточки мяты. Эми молча взяла стакан и сжала зубами соломинку.
Он слишком хорошо знает ее вкусы.
– Восхитительно. Что это?
– Клубничный мохито.
– Сам сделал?
Он рассмеялся и покачал головой.
– Я даже не знаю, откуда начать.
Она снова глотнула. Сочетание свежей мяты и давленой клубники оставило след на языке. Как и вкус рома.
– Что пьешь ты?
– Чай со льдом «Лонг-Айленд». Хочешь?
Ох, не следует этого делать. Правда не следует.
Безлунное небо, усеянное подмигивающими звездами, запах моря, пульсирующий ритм музыки, смех приглашенных – все это так романтично. Ей нужно повернуться и сбежать.
Но рука не послушалась мозга и протянулась взять у него стакан, поднести к губам соломинку, из которой пил он.
Ее глаза расширились.
– Да это чистое спиртное!
Он улыбнулся и взял у нее стакан, намеренно коснувшись пальцев.
Невидимые иглы вонзились в ее руку. Она снова отпила мохито, отчаянно борясь с порывом, побуждающим прижаться к нему. Он так близко!
– Вчера обнаружил, что стал дядей, – сообщил Гелиос, заговорив, прежде чем Эми успела сбежать. Кроме того, нужно поговорить кое о чем, прежде чем его голова взорвется от таких новостей.
– В самом деле? – ахнула она, потрясенная не меньше него.
– Тезей. Он переспал с женщиной, которую встретил на субботней вечеринке.
– Вот это да! Но ведь это было несколько лет назад, верно?
– Мальчику четыре года. Его зовут Тоби. Тезей совершенно случайно обнаружил это. Он не назвал своего настоящего имени матери, поэтому она не могла сообщить ему. А потом пришла во дворец работать над официальной биографией деда.
– Это действительно поворот судьбы. Он собирается признать сына?
– Да. И жениться на его матери, чтобы узаконить мальчика.
Эми пораженно покачала головой.
– А твой дед знает?
– Тезей хочет сказать ему после праздника. Мы решили, что этот день должен быть посвящен деду.
Она уставилась в землю. Думает ли она о том же, о чем и он? Что он именно на празднике объявит о своей помолвке? Его объявление будет совсем иным. Подтверждением безопасности для семьи и страны.
– Отношения Тезея с дедом очень сложны. Он так и не привык к тому, что родился принцем Эгона. Поэтому так усердно работал над биографией. Хотел доказать, что готов смириться со своим происхождением.
– В то время как ты всегда согласен со своей судьбой? – тихо спросила она.
– Я тот, каков есть. – Он пожал плечами, не желая признать, что новости брата заставили его задуматься. У Тезея есть наследник и невеста, к которой он точно неравнодушен.
Но нет, эта мысль была отброшена до того, как он позволил ей укорениться в мозгу. Трон будет принадлежать ему. Это его судьба. Его гордость. Быть королем – то, что Тезей возненавидел бы всем своим существом.
Видя, как Эми пытается пропихнуть соломинку через кусочки льда к оставшейся на дне жидкости, он сделал знак проходившему бармену принести еще две порции.
– Новости насчет Тоби конфиденциальны, – предупредил он, когда бармен вернулся к стойке. – Только ты, я и личные слуги Тезея знают обо всем.
– Это означает, что половине дворца известно обо всем.
Он рассмеялся:
– Да. Беспроволочный телеграф во дворце живет своей жизнью. Но пока я ничего не слышал до того, как Тезей все рассказал, и не думаю, что правда просочилась наружу.
– От меня никто ничего не узнает.
– О, само собой.
За эти месяцы Гелиос приучился безоговорочно доверять Эми. С ней одной он мог говорить о чем угодно. Если не считать того случая, когда умолчал об истинной цели бала перед праздником.
Что-то блеснуло в ее глазах. Искра, которая словно коснулась его и стерла остатки улыбки. Если бы не появившийся бармен, он бы поцеловал ее.
Эми моргнула, выходя из секундного ступора, в который, по счастью, не впала, и с удовольствием выпила свежего мохито.
Безумие, конечно, но слова Гелиоса насчет племянника пробудили в ней надежду. Если в семье уже есть наследник, значит…
Но нет. Подобные надежды бесплодны. Гелиос рожден править великим народом вместе с женой королевской крови. Такова его судьба. А Эми никто.
– Представление вот-вот начнется.
– Прости?
По красивому лицу вновь расплылась понимающая улыбка. Он кивком показал на толпу на пляже.
Проследив за его взглядом, она заметила, как два пирата в черных костюмах стоят в полукруге в позах воинов.
Далее последовал акробатический танец, подобного которому она никогда не видела.
