— Нет, — последовал немедленный ответ. — Последний человек погиб двенадцать лет назад. Функционирование объекта «Наследие» проходит в автоматическом режиме.
— С кем я говорю?
— Я — ограниченный интеллект.
— Так может, пустишь, если других живых нет, доступ к управлению объекту нам не требуется, только информация.
— Директива три запрещает посторонним доступ на административный уровень.
— Тупик, — выдал Егор и посмотрел на Лину. — Не хотят пускать, сами войдём.
Девушка кивнула и, обнажив меч, нанесла первый удар по двери.
— Вторжение, — заголосил ограниченный интеллект. — Это запрещено директивой, я буду вынуждена известить службу безопасности объекта «Наследие».
— Извести, — согласился Егор. — А проще дай гостевой доступ и расскажи, что произошло с объектом. Почему все мертвы? Но больше всего нас интересует, что творится на поверхности?
С минуту ничего не происходило, и Лина, нанеся ещё три удара, наконец, смогла пробить дверь насквозь.
— Следуя директиве шесть, в случае критической ситуации, такой, как гибель персонала, ограниченный доступ может быть предоставлен людям, которые придут на объект извне. Доступ разрешён.
Красный цвет на панели сменился зелёным, и дверь медленно уехала в стену, открыв короткий коридор и спуск вниз, на полу под слоем пыли появилась светящаяся дорожка.
— Следуйте по указателю, — выдал ограниченный интеллект и замолчал.
— Неплохо вышло, — прокомментировала Белова, — не думала, что тебе удастся уболтать ИИ.
— Я старался, — улыбнулся Раевский и первым преступил порог.
Далеко идти не пришлось, спуск вниз был плавным. Ещё одна дверь, которая распахнулась перед ними, перекрёсток, пост охраны по центру, выглядел он как стойка рецепцшена, много крови, и снова следы волочения.
— Кто людей порешил? — поинтересовался Егор у ограниченного интеллекта, решив, что тот его прекрасно слышит.
— Информация отсутствует, — отозвалась невидимая хозяйка бункера. — В момент, когда это происходило, я была отключена, вся система наблюдения заблокирована, а когда смогла снять блокировку, внутри не осталось ни одного живого человека. Но предполагаю, что это был начальник службы безопасности Эдвард Штоль, он принудительно активировал механизм санации. Поскольку все ёмкости с отравляющим веществом пусты. А доступ помимо меня был только у него.
— И как долго ты была отключена? — в свою очередь спросила Лина.
— Три года, шесть месяцев, двенадцать дней.
Светящийся указатель привёл их в небольшой полукруглый зал, с монитором во всю стену. Перед ним пяток удобных кресел, похожих на дорогущие массажные, хотя больше, наверное, что-то вроде геймерских станций, Раевскому попадались такие в рекламе и стоили они чуть меньше хорошей машины. Одно из них было занято, в нем полулежала очередная мумия, рядом с которой был пистолет-пулемёт незнакомой Егору конструкции, прямо под рукой осколки какого-то стакана и пузырёк с таблетками. А ещё операторская была капитально засрана, и последний обитатель бункера занимался этим явно не один месяц. Грубо вскрытые обыкновенным ножом консервные банки, пластиковые пакеты, завязанные в узел, складированные в углу, пустые упаковки ирпов, бутылки из-под спиртного и воды, бумаги.
— Хорошо, что прошло много лет, — прокомментировал эту помойку Раевский, — иначе мы бы от смрада дышать не смогли, он жил тут не меньше года.
Неожиданно в центре зала возникла довольно качественная голограмма молодой женщины с короткими волосами. Лина от неожиданности цапнула рукоять меча, но поняв, что ей ничего не угрожает, выдохнула.
— Я СОИ, самостоятельный ограниченный интеллект, — раздалось из динамика. — Голограмму создали по образу жены моего разработчика.
— Понятно, — кивнул Раевский. — Я Егор, она Лина, а это Хим.
— Как вы оказались тут? — поинтересовался местный ИИ. — На поверхности давно не осталось ничего живого, ни флоры, ни фауны, планета превратилась в кусок шлака. Пока были дроны, обитатели «Наследия» вели разведку, но все они были потеряны. И я не фиксировала открытие ни одного выхода из убежища.
— Проездом, — усмехнулся Раевский, сбрасывая на пол гору мусора и усаживаясь в одно из кресел. — И нам нужно на поверхность.
— Вы умрете там, — повернувшись к нему, произнесла голограмма. — Там только призраки, они убьют вас, как только иссякнет защита.
— Нам не далеко, километров семьдесят. Что за призраки, что за защита? Кстати, тут нигде сигарет нет?
— Склады пусты, — ответила СОИ, — еды не осталось. А сигареты кончились, когда бункер был полон жизни. Скорее всего, Эдвард Штоль поэтому и провёл санацию бункера, ещё немного, и наступил бы голод. По моим расчётам еды оставалось на несколько недель при урезании рационов на месяц. Это неминуемо породило бы голодный бунт, с которым небольшая по численности служба безопасности бы не справилась.
— То, что еды нет, это очень плохо, — прокомментировал услышанное Егор. — Точно ничего не осталось?
— Штоль, — она указала на труп, — питался остатками, и когда они кончились, покончил с собой. Думаю, он выгреб все, что было на складе, и удалось найти в комнатах персонала.
