— Ты действительно очень милый, настоящий сладкий малыш! — сказал Егор, улыбаясь, и посмотрел на Клюкву, которая умилялась, глядя на них, и её глаза блестели от радости.
— У меня есть крестница, и мне приходилось иметь дело с младенцами. Я знаю, как это непросто, но зато они такие искренние и замечательные, правда, Ромка? — сказал Егор, не отрывая взгляда от малыша.
— Тая, я покормила его, мы постараемся недолго, если что — звони, — обратилась к ней Клюква. Егор с неохотой передал малыша Тае, предварительно понюхав его за ушком.
— От него пахнет, как от молочного поросёнка, кто-то, наверное, много ест молока, — с улыбкой произнёс Егор, взглянув на Зою, которая в этот момент заметно смутилась.
Клюква надела кроссовки, взяла сумку, поцеловала малыша и сестру, и они с Егором вышли из квартиры. Мужчина молчал, погруженный в свои мысли, и это беспокоило Зою. Она переживала, что он может что-то сделать или забрать Сахарка.
Вдруг она услышала строгий голос Егора:
— Я хочу спросить тебя о твоей сестре, только не обижайся.
— Да, она очень красивая и ни с кем не встречается, — сказала Зоя, не задумываясь, а затем замерла, осознав, как это прозвучало со стороны.
— Я не об этом. Можно ли ей доверять ребёнка? Она кажется немного легкомысленной, — повторил Егор, не обращая внимания на её предыдущие слова.
— Знаешь что, — произнесла Зоя с лёгким возмущением, но в то же время ей было приятно, что Егор не стал петь дифирамбы её сестре и задавать личные вопросы о ней, как это обычно делают большинство молодых людей.
— Я же сказал, не обижайся. Просто удивительно, насколько вы с ней разные. Ты всегда контролируешь свои эмоции, а она не знает границ, — продолжал Егор, открывая машину и пропуская Зою на переднее сидение. Затем он сел сам и завёл двигатель.
— Так получилось, — ответила девушка с расстроенным видом.
— Я не хочу сказать, что она плохая. Я уверен, что она добрая, хорошая и очень любит тебя. Просто расскажи мне, как так вышло? — снова начал расспрашивать Егор, обращаясь к девушке.
— Её всегда любили, и она росла в атмосфере любви и неведения. Долгое время всё плохое происходило только со мной. Для мамы и отчима она была принцессой, — рассказала девушка.
— А что ты? — спросил Егор, нежно взяв её за руку. Ему очень хотелось, чтобы девушка открылась ему.
— А я была всего лишь грушей для битья, — произнесла она, глядя в окно. — Если честно, мне не очень хочется об этом говорить.
— Хорошо, но я бы хотел просто довериться твоей сестре, а пока что она меня немного напрягает, — сказал Егор.
— Зачем тебе ей доверять? — спросила Зоя, и Егор посмотрел на неё таким злым взглядом, что внутри стало не по себе.
«Наверно, потому что мой сын находится рядом с человеком, который пару минут назад строил мне глазки, зная, что я отец ребёнка», — подумал про себя мужчина, но не стал озвучивать свои мысли. Вместо этого он произнёс следующее:
— Давай так: любой мой секрет в обмен на твой рассказ. Я знаю, что ты была в тюрьме за нанесение ножевых ранений своему отчиму. Мне бы хотелось узнать, почему ты так поступила, — решительно предложил Егор. Он осознавал, что ставит всё на карту, и понимал, что Клюква может снова замкнуться в себе. Однако в нём бушевало желание понять, почему страдала только его любимая Клюковка.
— Любой секрет? — спросила Зоя, и Егор утвердительно кивнул.
— Хорошо, тогда я пока оставлю этот вопрос в стороне и подумаю, какой бы секрет спросить, — улыбнулась Клюква и начала свой рассказ.
— Всё просто и легко, нет никаких тайн. Моя мама была женщиной лёгкого поведения, сейчас таких называют эскортницами. Она любила мужчин, и они любили её. Она была очень красивой, и Таисия внешне похожа на неё как две капли воды. Я не знаю, кто мой отец, но мама была уже не молода и решила оставить ребёнка. Через пять лет она снова забеременела от очередного поклонника, и на свет появилась Тая. Когда мне было 12 лет, а Тае — 7, в нашей жизни появился полицейский Иван Павлович. Он был без ума от моей мамы и уже давно за ней ухаживал. Но раньше она не обращала на него внимания, а теперь, оставшись одна с двумя детьми, решила дать ему шанс.
Клюква сглотнула, словно ей было больно вспоминать даже такие моменты своего детства.
— Я сразу поняла, что он грубый, жадный и недалёкий человек, который живёт по закону силы. С самого начала у нас начались конфликты. Он начал указывать мне, как жить и что делать. По его мнению, я должна была стать его служанкой и быть ему благодарна за то, что он стал моим отцом. К Тае же он проявлял тёплые чувства. Она была совсем не похожа на меня — всегда весёлая, много болтала и всегда радовалась его приходу. Через год он захотел удочерить её, и Тая сразу согласилась. Но я сбежала из дома и сказала, что ноги моей там не будет, если он попытается меня удочерить.
— Ты была сложным ребёнком для него, — произнёс Егор.
— Да, я тоже это осознаю. Однажды я вернулась домой и поговорила с ним. Он сказал, что не хочет иметь такую дочь, как я, и чтобы я не ждала от него пощады, — с горечью произнесла Зоя.
