— Нет, я не боюсь. А после того как ты его припугнул, думаю, он будет молчать, — с улыбкой произнесла девушка. — Спасибо, мой рыцарь, я тогда пойду… До завтра… — добавила она, немного замявшись. Затем мягко произнесла: — Егор, я напишу тебе, во сколько приехать к нам. Может быть, ты поднимешься завтра и познакомишься с сыном? С моим сыном, — смущенно закончила она.
— Завтра обязательно познакомлюсь с твоим сыном. Рыцарю полагается награда? — спросил Егор с придыханием, глядя на девушку, которая почувствовала, как сжалось её сердце. Она подошла к нему, нежно обняла и, неловко чмокнув в нос, убежала в подъезд.
— Ну что, Зоя, попалась? — прошептал Егор, а затем, помрачнев, посмотрел на окно на последнем этаже, где горел свет, и произнёс: — Завтра увидимся, сынок.
В квартире было жарко: после вчерашнего дождя солнце начало припекать уже с самого утра. Девушка бегала по комнате и заметно нервничала. Внутри всё клокотало, и ничто не могло её успокоить. Волнение и радость от предстоящей встречи смешивались с необъяснимой тревогой, которую никак не удавалось прогнать.
— Тая, посмотри, как тебе этот костюмчик для Сахарка? — спросила Зоя у сестры.
— Тебе не кажется, что ты слишком переживаешь? Может, сразу оденем его в деловой костюм, чтобы всё прошло как надо? — с усмешкой предложила сестра, пока Зоя, устав, присела на кровать.
— Мне хочется, чтобы он ему понравился, сама не знаю почему, — грустно заметила девушка.
— Ну, наверное, потому что сегодня состоится встреча отца и сына, — поддразнила её красивая девушка, поправляя свои длинные тёмные волосы.
— Только он об этом не знает, смотри не проболтайся, как всегда, — резко ответила Зоя, и Тая фыркнула.
— Я с первого раза поняла, меня в детстве никто по голове не бил, поэтому я сразу всё схватываю, — сказала она в ответ, а потом нервно замолчала. — Зоя, прости, это просто так говорят, я не хотела…
— Забудь, я тоже пойду одеваться, — тихо прошептала девушка, поправляя свои короткие волосы.
— Зоя, прости, я действительно говорю и не думаю. Я и так все время виню себя за то, что произошло тогда. Если бы не я, всё было бы иначе… — с грустью в голосе произнесла Тая.
— Как думаешь, мне надеть вот эти шорты или юбку? — спросила Зоя, не обращая внимания на слова сестры.
— Да, хватит уже! Выслушай меня! Прекрати меня игнорировать! Я хочу высказаться! Я чувствую свою вину за то, что меня любили и заботились обо мне. Я во всём виновата, когда согласилась на это удочерение. Я не видела, какой он, он был таким заботливым отцом. Для меня… — с придыханием произнесла Тая.
Зоя села рядом с ней и начала её успокаивать, чувствуя себя виноватой за то, что её младшая сестра живёт с таким грузом на душе.
— Ты не виновата ни в чём, ты была ребёнком, которого любили. Как ты могла думать по-другому? Пожалуйста, прекрати себя винить и думать. Сейчас всё хорошо, всё наладилось, и впереди нас ждёт только счастье и радость.
— Я буду спокойна только тогда, когда ты будешь счастлива. А сейчас мне больно видеть, как ты закрываешься от всего. Ты всегда была прямолинейной, а ведь могла бы иногда немного подыграть, возможно, тогда всё было бы иначе, — сказала Таисия и надула губы, как расстроенный ребёнок.
— Хочешь сказать, как вы с матерью? Быть такой хитрой кошечкой, улыбаться, когда не хочется, и всё время играть? Нет, Тая, я не такая. Если я вижу человека, который мне неприятен, то я не собираюсь перед ним разыгрывать концерты, — чётко произнесла Зоя, надевая джинсовые шорты.
— Возможно, тогда бы он не обращал бы на тебя внимания, ему не нравилось, когда идут против него. Ты тоже могла бы расти если не в любви, то хотя бы без побоев, — сказала сестра девушки. Эти слова вызвали у Таи злой и горящий взгляд. Не в силах выдержать напряжение, она отвернулась.
— Ты думаешь, мне нужна была любовь матери или этого отброса? Нет, Тая! Мне не нужна была такая любовь. Ты знаешь, я даже не обижаюсь на твои слова, я понимаю, что ты меня не поймёшь. Тебе кажется, что можно решить любой вопрос, найти любой ответ, схитрить, подстроиться. И я даже завидую, что ты на такое способна. Поэтому тебе легче жить в этой жизни. Но я не такая! Я так не могу. В моём мире детей, даже нелюбимых и раздражающих, не бьют, не сравнивают со всеми подряд, не оскорбляют. Я лучше бы умерла, чем позволила человеку, который мне противен, угождать. Есть прекрасная фраза: «Не мечите бисер перед свиньями». Если ты помнишь, я просто игнорировала его, но ему всё равно этого было мало. Ему нужно было подчинить меня, сломать мою гордость. Он не просто ненавидел меня, он хотел уничтожить.
— Прости… — произнесла Тая, и её нижняя губа начала нервно подрагивать. Зоя подошла к ней, обняла и тихо сказала:
— Я понимаю, как тяжело тебе это осознавать. Я всегда знала, кто такие мои мать и отчим. Мои глаза были открыты, а твои — нет. И только после того случая…
Зоя взяла Таю за подбородок и приподняла его.
