– Боже мой, что с вами?! – вскрикнул Антон, хватая девушку за плечи. Ее голова безвольно повернулась, раскрыв страшную рану цвета растоптанного вишневого пирога. Височная кость провалилась внутрь, из пролома торчали мелкие осколки черепа. Мертвые глаза смотрели в пол.
Антона вырвало картофелем и рыбным суфле.
Она, эта несчастная девушка, не успела даже испугаться.
Она проснулась, когда Суханов встал с кровати. Она пошла за ним, окликая по имени. Застала его на кухне, он стоял спиной к ней, да, он стоял лицом к вешалке, держащей кухонные инструменты.
– Ты чего, Дим? – спросила она и, может быть, прикоснулась к нему.
Он спал, он просто спал, но он сорвал с крючка молоток фирмы Gipfel, развернулся и одним ударом вышиб ей мозги. А потом стоял над ней в луже крови и думал: «Какой дикий сон. Интересно, что мне приснится дальше? Прогулка к соседу?»
Так все и было – сцена пронеслась в голове Антона, словно он присутствовал при ней.
Красное.
Много красного.
– О господи… – простонал он. – Что ты наделал?!
Антон представил, как несколько часов назад Дима Суханов пил вместе со своей будущей жертвой вино, как расточал комплименты, улыбался белоснежной улыбкой. Как они поднимались в спальню, целуясь на ходу. Он представил самое жуткое: Суханова, когда тот проснется и узнает, что натворил.
Журавлев, шатаясь, вышел в гостиную. Слезы застилали его глаза. Непослушные пальцы набрали номер полиции. Занято.
– Что за черт…
Он не слышал шагов и, лишь когда алюминиевый стул в стиле хай-тек ударил его по спине, понял, что Суханов Спящий вернулся.
Антон вскрикнул: не столько от боли, сколько от неожиданности.
Бледное лицо Суханова сохраняло беспечное выражение, зрачки смотрели на приятеля без всякой злобы. Его разум продолжал пребывать в краях Морфея, а тело разгуливало по дому, травмируя соседей стульями и убивая подружек.
– Дима, послушай меня внимательно. – Антон говорил громко и настойчиво. – У тебя проблемы, Дима. Ты совершил преступление. Сейчас ты должен проснуться. Ты должен помочь мне и…
Суханов ударил его стулом. Алюминиевая спинка врезалась в скулу. На этот раз было больно. Очень.
– Это просто сон, – сообщил Суханов. – Сон, и ничего больше.
– Нет, Дима…
Антон попытался подойти к соседу, но тот вновь ударил его: прямо в лоб. Комната закружилась, потолок и пол поменялись местами. Журавлев упал на стол, а потом уткнулся лицом в паркет. Рядом разбились бокалы, загрохотала винная бутылка.
«Этого не может быть, – пронеслось в голове Антона. – Лунатики не в состоянии делать такие вещи!»
Но вопреки всему, что было написано про сомнамбулизм в Интернете, Суханов, и не думавший просыпаться, снова накинулся на него. Совладелец глянцевого журнала, душа компании и просто хороший собеседник, сосед вцепился в волосы Антона правой рукой, а левой сдавил его шею.
Перед глазами поплыли багровые круги, сквозь которые Журавлев видел припухшее от сна умиротворенное лицо. Воздух едва проникал в передавленную гортань.
– …аснись!.. – прохрипел Антон и вонзил ногти в бедро Суханова, надеясь разбудить его, но и это не подействовало.
Сосед на секунду ослабил хватку – лишь затем, чтобы отвести назад голову и ударить Антона лбом в центр лица.
Захрустели, ломаясь, хрящи, горячая боль хлынула в горло.
Дима смотрел на него рассеянно. Теперь и его лицо было в крови: в крови Антона.
– Песочный человек хочет, чтобы я убил тебя, дружище, – сказал Суханов Дремлющий. – И я думаю, что тоже этого хочу.
Журавлеву было слишком больно, чтобы осознать сказанное, к тому же руки лунатика опять сомкнулись на его шее. Конечности Антона конвульсивно задергались, ногти царапали паркет. Что-то острое кольнуло его ладонь. Сталь. Маленький стальной предмет. Спираль. В последней попытке спасти свою жизнь он сжал находку так, чтоб острие торчало между пальцев, и ударил Суханова.
Штопор, которым была откупорена бутылка вина для романтического свидания, воткнулся в горло лунатика, прямо под гландой. Димины руки разжались. Приоткрытый рот выпустил мычание и красный пузырь слюны. Кровь хлынула из раны. Лицо сохраняло безучастное выражение.
Кашляя и отплевываясь, Антон столкнул с себя Суханова и поднялся на ноги. Он был весь в крови: своей, соседской. Разбитый нос свистел. Что он скажет Олесе и сыну? Как объяснит все это?
Дима лежал на полу, разглядывая потолок немигающими глазами. Лишь тихое бульканье подтверждало, что он еще жив. Антон нашел на кухне скотч и заклеил горло соседа липкой пленкой. Бульканье прекратилось.
– Мне немного больно, – сказал Суханов.
– Мне тоже, вонючий ты ублюдок. Лежи смирно, сейчас я вызову скорую помощь.
– Хорошо.
«Это совсем не похоже на лунатизм, – подумал Журавлев, выплевывая сгусток крови. – Это какое-то гребаное бешенство!
Он вывалился из соседского дома, прижимая к уху телефон. Луна, как и прежде, правила на небе, необычайно большая, идеально круглая.
– Почему не отвечаете, мать вашу! – в сердцах выкрикнул Антон.
