– Есть мы, – твердо сказал он и снова устыдился того, что крепко спал, а девчонка в его объятиях вымотана до предела. – Будет надо, – проговорил Корней, глядя в сухие испуганные глаза Оксаны, – я понесу тебя на горбу. Но сейчас нам нельзя отчаиваться.
– Почему? – спросила она. – Почему бы тебе не уйти, не спрятаться в лесу? А мы спокойно уснем и постоим у окна, пока не закончится лунный цикл.
«Потому, – подумал он с ужасом, – что теорию про лунный цикл мы накарябали на коленке».
– Ты не знаешь наверняка, чем займешься, став жаворонком. А этот кошмар может закончиться раньше. Сегодня или завтра. И я хочу быть с тобой, когда мир проснется.
Она прижалась к нему, мелко дрожа.
– Мы готовы, – сказала Камила.
Раны Вилмы забинтовали. Уложили тело в спальне, на подушки, нагретые Корнеем. Укутали сиреневым одеялом.
Пятеро стояли вокруг кровати. Филип – в изножье.
Корней вспомнил похороны бабушки. Венчик на лбу, цветы. Стенки могилы выстлали жестяными листами, чтобы рыхлая песчаная почва не осыпа́лась. Бабушке было восемьдесят. Вилме – от силы сорок. В смерти она странно помолодела.
Филип прочистил горло. Он по-прежнему выглядел свежее товарищей, но говорил, словно отплевывался от пыли:
– Я познакомился с Вилмой прошлой ночью. Я не знаю ее фамилии. Может, она называла, но я забыл. Вилма была… – Он растерялся. – Была… одинокой. Испуганной. И… славной.
Речь давалась Филипу тяжело. Лицо его налилось пурпуром. Пальцы вцепились в ремень джинсов.
– Мы занимались сексом ночью.
Присутствующие воззрились на оратора.
– За час до…
Филип облизал губы.
– Она была красивой, когда мы… – Он ошеломленно посмотрел на собравшихся. – Простите, я не знаю, что говорю.
– Продолжай, – подбодрила Камила.
– У Вилмы была дочь, Дениса. Она умерла в младенчестве. Вилма… ее очень любила. Должно быть, они встретятся в раю. Но я не верю в рай. Аминь.
– Аминь… – шепнула Камила.
Оксана перекрестилась.
– Пора собираться, – сказал Альберт.
Они втолкнули в себя завтрак: поделенный на пятерых омлет из пары яиц, остатки риса и хлопья, залитые кипятком. Запили горьким кофе.
Подавленный Корней наблюдал за товарищами.
Перемещаясь по кухне, Камила то и дело вздрагивала, будто врезалась в невидимые предметы. Вопрос о горючем для транспорта Филип повторил трижды. Так вела себя мама Корнея, опустошив бутылку шампанского. Последние годы, впрочем, она не употребляла алкоголь. Начались проблемы с поджелудочной. Она растолстела и много спала.
Альберт суетливо орудовал вилкой. Скрипел стул – учителю никак не удавалось нормально усесться. Рис сыпался мимо рта.
Оксана попросила аспирин. Она морщилась, трогая виски, и оборачивалась к окну, словно кто-то окликал. Ее состояние, слова про «дьявола» и «кару» серьезно волновали Корнея.
Рекордсмен Филип был, как и раньше, и здоровее, и бодрее прочих (не считая Корнея, конечно), но самоубийство члена команды отразилось на нем, нокаутировало. Рассекло покатый лоб шрамами морщин.
В кармане оставалось две сигареты. Корней покурил, откупорив форточку. Окно соседнего дома, где только что маячил лунатик, опустело. Корней раздавил окурок о пивную крышку. Подстегнул друзей.
В походный рюкзак побросали пачки с крупой и вермишелью, обрезок пластиковой трубки, лейку, молоток и пилу, долото, жидкость для розжига костра. Филип отыскал в кладовой две канистры, в одну нацедил воду из-под крана. Раздал ножи. Камила повязала на поясе скатерть, сунула клинок в узел, как в ножны. Альберт и Корней последовали ее примеру. Оксана отказалась от ножа. Корней не видел, чтобы вооружился сам Филип.
Августовское утро было свежим и пасмурным. Пятеро выбежали из подъезда, посеменили безлюдными улицами. Встали как вкопанные у новостроек.
На газоне белоснежная лошадь пощипывала траву. Ветерок развевал густую гриву.
– Красивая… – шепнула Оксана.
Лошадь повернула к ним морду и махнула хвостом.
Оксана слепо зашагала к ней.
– Ты чего, – Корней взял девушку за локоть, – надо спешить.
– Девочки и мальчики! – Камила указала на просвет между домами. Пятеро или шестеро фигур брели в их сторону. Хромающая пани волокла за собой нечто вроде кирки. У мальчика лет двенадцати на руке была перчатка с лезвиями. Перчатка Фредди Крюгера.
Лошадь всхрапнула и бросилась наутек, стуча копытами по асфальту. Неспящие побежали к парковке – благо ракшасы были еще далеко.
Филип затащил Оксану в кузов. Корней сел за руль, Камила – на пассажирское сиденье.
– Ох ты блин… – Корней потер подбородок. – А тут все иначе.
– Ерунда. Сейчас поймешь. Сними ручник. Кнопка «Старт».
Он следовал указаниям. Выжал сцепление, грузовик поплыл.
– Аккуратнее. Сбавь. Выкручивай плавно. Притормаживай. Не газуй. Вот так.
Грузовик выехал на дорогу.
– А это несложно! – воодушевился Корней.
– Поворот. Не разгоняйся.
Машину тряхнуло. В боковом зеркале уменьшались фигурки сомнамбул. Последователь Фредди размахивал стальными когтями. Женщина силилась оторвать кирку от земли.
– Газку! – велела Камила. – Ты – молодец.
