Тлеющее тело шлепнулось о платформу в трех метрах от Корнея. Он глянул поверх надстроек: увиденное повергло в шок. Люди-факелы прыгали с моста на паром. Они нашли способ вытравить окопавшихся речников. Горючее, зажигалка.
Камикадзе разбивались о надстройки, извивались, ползли.
– Где второй? – спросила Камила. Корней мотнул головой. – Идем туда.
Они обогнули рубку. За углом едва не врезались в сержанта. Зоунар барахтался на платформе. Дымящийся жирдяй вцепился ему в лицо. Из одежды лунатика проклевывались язычки огня. Почерневшие пальцы проникли в распахнутый рот сержанта.
– Господи… – скривилась Камила.
Обезумевший от боли и ужаса глаз покосился на Корнея. Лунатик прильнул обезображенными губами к губам Зоунара и чавкающим поцелуем запечатал хрип.
– Бери пушку.
Корней подобрал оброненный автомат. Тяжелый, сволочь. Где здесь предохранитель? Вот этот язычок над магазином?
Сержант предсмертно сипел.
– Надо вызволить наших.
Где-то рядом ошивались еще четверо неспящих гадов. Не говоря про жаворонков. Один съехал с навеса едва ли не на голову беглецам. Но к моменту падения он был мертвее полена в догорающем костре.
Минуя трупы, дымящиеся у эконом-салона, Корней и Камила выбежали на палубу. От вони жареного сала тошнило.
Периферийным зрением Корней засек темное пятно справа.
– Осторожно!
Сквознячок обдул волосы. Пули забарабанили о металл.
Бритый тип, который был на катамаране вместе с Зоунаром, палил из-за какой-то цистерноподобной корабельной штуковины.
Камила подняла автомат на уровень глаз.
Короткая очередь проделала в бритом три отверстия, отшвырнула к фальшборту. Он перевалился через перила и ухнул в реку. Заплескало.
– Все игрушки в тире были мои! – хвастливо сказала Камила.
Она крутнулась на каблуках, поймала в прицел светлую фигуру. Красавчик Томаш застыл в проходе. Автомат мертвым грузом висел на его ремне. Корней, отступив к борту, тоже прицелился.
– Пушку на пол!
Томаш, держа одну руку поднятой, снял с плеча оружие.
– Тише, пани!
– Толкай сюда.
Автомат проехал по настилу. Сбоку рухнул, брызнув искрами, ракшас. Позвоночник сломался от удара.
– Черт, – сказала Камила, – чуть не спустила курок!
– Где девушка? – спросил Корней, плечом вытирая текущий по виску пот.
– Она с Виком.
– Где? – Он тряхнул дулом.
Томаш кивнул на отпертую дверь в центральной надстройке.
– Проверь, – бросила Камила Корнею, – а мы с этим недоделанным Брэдом Питтом вытащим остальных.
Повторять ей не пришлось.
Сбегая по лестнице в обшитые бархатом недра парома, он извлек из памяти слова Вика: «Этот тип… Отто… очки… похож на моего сокамерника».
«Что, черт подери, творится?!» – подумал Корней.
«Он придет за мной. Бог послал мне его – Ангела-Хранителя. Он обязательно придет».
Каюта походила на номер в пятизвездочной гостинице. Две кровати – на соседней лежала голая брюнетка ослепительной красоты. Кудри цвета вороньего крыла рассыпались по подушке, упругая грудь вздымалась и опадала. Конечности зафиксированы ремнями, примотаны к резным столбикам в изголовье и изножье кровати. Бедра разведены в стороны, как и бедра Оксаны.
Обитателей парома нельзя было упрекнуть в отсутствии вкуса. Брюнетка могла оказаться фотомоделью. Или высокооплачиваемой актрисой.
Но в новом мире она исполняла роль резиновой куклы для нужд Адамова и его лизоблюдов. Они даже не заботились о том, чтобы вытирать сперму с ее живота.
Брюнетка рассматривала Оксану.
Видимо, наблюдатели заводили Вика.
Повалив пленницу на постель, насильник взгромоздился сверху, рывком разделил колени. Он ворковал по-чешски, оглаживая выпуклости женского тела. Нашел сквозь ткань сосок и ущипнул так, что слезы хлынули из глаз. В свободной руке он сжимал нож. Лезвие упиралось Оксане в бок и прокололо кожу.
«Корней спасет меня, непременно спасет».
Она зажмурилась и получила шлепок по груди.
«Смотри!» – жестом приказал Вик.
Скелет, драпированный желтушной кожей. Дьявол из ада. Мерещилось, что черти, вытатуированные на ребрах, танцуют. Ожерелье постукивает бусинами черепов. Змея ползет, обвивая бицепс.
– Я тебя ненавижу, – сказала Оксана. Не закричала, не простонала, а произнесла удивительно ровным голосом – констатировала.
Его лицо вытянулось от наигранной обиды, он что-то сообщил брюнетке, словно призывал в свидетели. Брюнетка была безучастна к происходящему.
Вик взял Оксану за запястье и прижал ее ладонь к своей щеке:
– Ударь меня.
Она влепила пощечину.
Зрачки полыхнули похотью.
– Ударь!
«Я только распаляю его», – подумала Оксана. Но не отказала себе в удовольствии – заехала кулаком так, что голова насильника откинулась.
Вик слизал кровь. Выпустил сквозь зубы розоватую слюну – точно в пупок Оксане.
От омерзения хотелось плакать, но она решила не доставлять уроду такого удовольствия.
«Корней придет с минуты на минуту».
Маленькая девочка внутри нее шепнула, что никто не придет, все мертвы или уснули, за стенами каюты – мрак. Они болтаются в космосе, среди обломков астероидов.
Вик согнул ее пальцы в суставах и протащил по своему торсу, как грабли, царапая себя ногтями. Маникюр, вспомнила Оксана, делала Василиса.
Василисы нет.
Родителей нет.
Вани нет.
