– Рад, что вы живы и здоровы, – сказал мужчина, похожий на Кусаку. Да, просто похожий – сердце Адамова оттаивало от сковавшего ужаса. Он перевел дыхание. Кусака не носил очков, не разговаривал как долбаный интеллигент (Адамов презирал интеллигентов).
– Ты кто, черт тебя дери?!
– Называйте меня Отто. Отто Леффлер.
– Как ты нашел нас?
– Обычная проницательность.
– Откуда меня знаешь?
– Вы большой человек, капитан. Это моя обязанность – знать больших людей.
Комплимент польстил бы, если б не ироничная ухмылка на лице Леффлера.
Из-за недосыпания Адамов туго соображал. Нитка-мысль никак не всовывалась в угольное ушко.
– Что тебе надо?
– У нас с вами проблемы, капитан.
– У нас?
– Конечно. Мутант и его друзья попортили вам жизнь, не так ли?
«Но ведь это ты, – хмыкнул Адамов, – прислал к нам мутанта».
– Ублюдки сбежали, – вслух произнес он.
Адамов не включил камеру, но почему-то казалось, что Леффлер прекрасно его видит.
– Их необходимо найти и обуздать. Особенно мутанта.
– Здоровяка?
– Нет, мальчишку.
– Так я и думал, – сказал Томаш. Он не смотрел в телефон, но слышал голос очкарика.
«Было бы чем думать!» – разозлился Адамов.
Ему не нравились звонок и звонивший. Было что-то неправильное, крайне скверное в происходящем.
– И зачем нам делать это? – спросил он с напускной ленцой.
– Потому что вы хотите спать. Съешьте кусочек его мозга, выпейте рюмку его крови и уснете, а утром проснетесь, полные энергии.
В животе внезапно заурчало. Адамов проглотил слюну. Он думал о салате из телячьих мозгов – петрушка, каперсы, обязательно лук-шалот.
– Я выслал вам карту с пометкой. Они сейчас там. Но поспешите. Мутант силен, и его сила растет с каждым часом. У вас два дня, чтобы остановить его. Пока он сам не ведает, чем обладает.
– И как же мы убьем твоего сильного мутанта? У нас нет даже перочинного ножа.
– О, это не проблема. Видите дом в поле? Серый забор.
Адамов уставился на серую ограду у трассы.
– Я-то вижу, – пробормотал он, – а откуда ты…
Леффлер перебил:
– Заряженный «Глок семнадцать» ждет вас в спальне на втором этаже. И будьте осторожны.
Связь прервалась. Аккумулятор разрядился.
– Капитан… – начал Томаш. Его фотогеничную физиономию обезобразили гнойники.
– Тормози! – коротко велел Адамов.
Дверь стоящего на отшибе особняка была заперта, но дылда Томаш расколотил кирпичом окно. Запрыгнул внутрь, втащил ругающегося Адамова. Во дворе они нашли мангал и вооружились шампурами. Теперь стальные шипы целились в блуждающие по гостиной тени. Мрак смастерил бесформенные осиные ульи по углам, застелил черным колышущимся муслином полы.
– Мне здесь не нравится, – сказал Томаш. – Будто склеп.
– Ерунда. Идем.
По навощенному паркету они прошагали к лестнице. На стене висели фотографии: пожилая супружеская пара в окружении детей и внуков. Адамов сплюнул под ноги.
Тени, как дым, окуривали второй этаж.
Используя шампур вместо шпаги, Адамов толкнул первую дверь.
Спальня.
Старик с фотографий лежал под одеялом, на боку – вероятно, он читал, когда ему пальнули между лопаток. На ковре валялся томик немецкоязычного борзописца Кафки. Убийца бросил пистолет рядышком. Черный австрийский «Глок» покоился на перине. Как и говорил всезнающий Леффлер.
Болезненно заныл живот. Адамов стиснул ягодицы, боясь, что кишечник непроизвольно опорожнится.
Он поднял пистолет, взял на мушку седой затылок мертвеца:
– Паф!
– Капитан…
Позже, за рулем, Адамов решил, что старая карга пряталась в шкафу – иначе как бы ей удалось подкрасться так незаметно? Адамов поворачивался (пресловутая замедленная съемка, сцена из вестернов), а старуха уже вонзала нож в печень Томаша. Глаза официанта вылезли на лоб, рот округлился.
Крик разморозил сцену, запустил действие в нормальном режиме.
Растрепанная ведьма замахнулась снова.
Адамов всадил пулю ей в грудь – точно в изображенный на пижаме букет фиалок. Свинец прошил сердце.
Адамов уважительно посмотрел на пистолет.
– Ох, капитан… – проскулил Томаш.
Из его бока сочилась кровь, она замарала штанину до колена. Рана выглядела плохо, но не смертельно, хотя речь о том, чтобы управлять автомобилем или охотиться на мутантов, уже не шла.
– Что же делать, капитан? – По прыщавым щекам струились слезы.
– Не хнычь, сынок. Перебинтуем. До свадьбы заживет.
– Вы так считаете?
– К вечеру будешь как новенький. Только найдем аптечку.
Томаш, придерживая рану, поковылял к выходу.
Адамов поднял пистолет:
– Выспись и за меня, сынок.
Патрон полетел вправо. Рубашка Томаша вздулась, пуля перегрызла позвоночник.
Смерть – это так быстро и грязно.
Покидая спальню, Адамов спиной, загривком, почувствовал чей-то внимательный взгляд. Он обернулся резко – палец дернул спусковой крючок, пуля разнесла стекло, и в комнату хлынул ветер последних августовских дней.
Вместо старика, поклонника Кафки, на кровати лежал Кусака. Он вперился в Адамова бусинками блеклых глаз.
– Ты не халесий мальсик, – обвиняюще произнес мертвец. – Ты осень плахой.
Ванкувер…
Дюпон совершенно запутался. Сколько тварей он убил за сегодня? Сорок? Семьдесят?
