Он ощутил кожей мягкое и полное, живое. Оксана дрожала, окоченевшие руки скользнули по его торсу и легонько, как бы случайно, коснулись пениса, скукожившегося от перепада температуры.
– Ты красивый, – шепнула она, – ты самое хорошее, что у меня было…
Импульсивно оттолкнувшись, оставив его переваривать комплимент, Оксана поплыла к Камиле.
Птичья стая летела клином над шуршащими соснами.
– А сходим-ка мы с дядей Филипом в магазин, – сказала Камила, отряхиваясь. И подмигнула Корнею. – На полчаса, а то и минут на сорок.
Они выехали за город, когда в сумочке мертвой женщины завибрировал телефон. Женщина развалилась на заднем сиденье «фольксвагена». Из глазницы торчала отвертка. Выбросить труп не дали лунатики, ошивающиеся на причале.
– Звонят, – сказал Томаш.
– Слышу! – цыкнул Адамов.
Он хмуро смотрел на кожаную сумочку фирмы Michael Kors. Томаш вел автомобиль. Постоянно чесался, ужасно нервируя Адамова.
С парома они спасались вплавь и промокли до нитки. «Не хватало сдохнуть от пневмонии…» – скрипел зубами Адамов. Мутант и его доходяги уничтожили убежище. Адамову было плевать на придурка-сержанта и полусумасшедшего американца, равно как и на торчка Вика, и четвертого выскочку. Но ему нравилась сауна, нравились сигары капитана, китель и связанная телка в ВИП-каюте.
Звонивший был чертовски настырен.
«Абонент вне зоны досягаемости, – подумал Адамов, – у абонента в башке крестовая отвертка».
Он усмехнулся собственной шутке.
Взял сумочку и вытряхнул содержимое на колени. По полу рассыпались тушь, помада, упаковка салфеток. Телефон блеснул фальшивыми камушками.
Звонивший использовал приложение «Фейсбук», но его имя не отобразилось на экране.
– Капитан…
– Не отвлекайся! – огрызнулся Адамов.
Он понимал, что Томаш не виноват в случившемся на пароме, но услужливая морда официанта начинала его бесить. В казино под руководством Адамова работали такие: лижут зад, но лишь пошатнись, дай слабину – разорвут на части.
«Нет, – подумал Радек Адамов. – Это я здесь буду рвать».
Он помассировал шею. Провел пальцем по экрану.
В прямоугольнике возник мужчина: нос картошкой, мясистые губы, щетина усов.
Кусака.
Адамов не знал настоящего имени Кусаки – прозвище он дал ему сам. Стояла середина восьмидесятых, Адамов жил в Брно, Кусака обитал где-то по соседству. Радек встречал его, маршируя в школу. И всегда старался обойти стороной, затаиться в кустах или сделать вид, что спешит.
Кусака был городским дурачком (пиджаки на размер больше, чем надо, кепка с поломанными козырьком, козявки в ноздрях). И он не пропускал мимо себя ни одного ребенка в возрасте от нуля до четырнадцати лет. Завидев прохожую с грудничком, садился на хвост и провожал, улюлюкая и мурлыча в коляску, пока мамаша не рекомендовала отвалить. Детей постарше он преследовал несколько кварталов. При этом ничего дурного и зазорного не делал, просто сюсюкал, вставляя между слов коронное «кусь».
– Маленький халосенький, – говорил он. – Кусь, такой умненький мальсик, халосие осенки, кусь, слусайся маму, халясе кусяй.
Пах Кусака пыльными кладовками, сиропом от кашля и лежалой колбасой.
Он склонялся низко-низко к опешившему Радеку (каждую пору видно) и часто дышал. Руки держал сцепленными за спиной. Кто-то из идущих мимо взрослых мог прикрикнуть незло: «Отстань от мальчишки!» – и Кусака нехотя отставал. Вертел непомерно большой головой, замечал новую цель:
– Кусь, халосенький мальсик…
Он был смирным, на первый взгляд.
Летом восемьдесят шестого папа Радека ходил с другими соседями искать пропавшего пятиклассника. Нашли его в августе, притрушенного листвой, голенького, со сломанным позвоночником. Поползли, обрастая сенсационными подробностями, слухи. Дескать, школьника изнасиловали (и это в социалистическом государстве, а не в содомитской Америке!), а на теле милиционеры обнаружили следы зубов.
«Кусака», – понял Радек.
И однажды, возвращаясь из школы домой, он едва ли не врезался в сумасшедшего – тот выплыл из-за поворота, и руки больше не были сцеплены за спиной. Они легли на плечи Радека Адамова, эти красноватые руки.
– Ты халосий мальсик? – спросил Кусака и будто усомнился. Будто насторожился. – Ты не осень халосий, да?
Моча потекла по бедру Радека. Он смотрел на крупные продолговатые резцы за толстыми шевелящимися губами, и разум затуманился, мир подернулся рябью… Радек упал без чувств.
Кусака позвал школьного сторожа на помощь: «Мальсику плехо».
Он погиб весной, Кусака, повел в лес подростка, показать подснежники, отец бросился вдогонку, ударил, переборщил: осколок височной кости проткнул глупый кусачий мозг. Тогда же арестовали настоящего убийцу – скромного советского инженера.
«Ты халесий мальсик?» – иногда (нечасто) вспоминал Адамов. Раза три ему снился Кусака. В кошмарах он ел Адамова, обгладывал его ноги.
Это
– Здравствуйте, капитан.
Адамов замычал невразумительно. Обернулся идиот Томаш.
