Ксюша села на скамейку, задумчиво возя ногами взад-вперёд, проделывая прямые гладенькие линии. Почему-то она была уверена, что шумы вернуться. Нисколько в этом не сомневалась. И пока не вернулись, надо было подумать, как быть и что делать. Ведь когда шумит, думать практически невозможно, это... катит на тебя как ком, как машина...
Ксюша вдруг вспомнила слова Антона - о том, что способностями надо управлять, "вести машину, а не бежать за ней". "Уж тем более от неё", - усмехнулась Ксюша. Но как, как вести эту машину?
"Царапающий канал" пропал вместе с проблемой, но ведь этих каналов - тьма. Никто не в состоянии решить все-превсе проблемы, даже если решать их по одной, по очереди...
С другой стороны, если не выбирать, не вслушиваться в один какой-нибудь, определённый, канал - будут сразу все. Будет звукосумасшествие, какофония, бардак. Так что... выбирать всё равно придётся. Выбирать и слушать, слушать, слушать. А если...
Но что "а если...", Ксюша подумать не успела. ВСЁ, ЗАШУМЕЛО. Зазвенело, зажужжало, зашипело. Ксюша старалась не паниковать. Она сдвинула шапку на макушку и медленно тёрла уши, выбирая...
Она перебрала каналов пятнадцать, пока не обратила внимание на этот, отличающийся. Все они были отличающиеся, все они были разные, но этот ещё разнее. Звук был каким-то... широким и округлым. Что это было? Что-то вроде длящегося вдоха. Или выдоха. Он не был раздражающим (во всяком случае, не таким раздражающим, как стуки, шлепки, дроби и колокольца), с ним можно было как-то сосуществовать. Хотя и он был по-своему требовательный. Он был зовущий. И очень грустный. И Ксюша выбрала его...
Следующие два дня канал просто "дышал", а на третий приобрёл цвет, вернее, Ксюша наконец-то его разглядела. Жёлтый. И эту желтизну Ксюша ни с какой другой бы не перепутала. Этот цвет был - груновый.
Конечно, первое, что Ксюша сделала, когда поняла, чей это канал - отправилась туда, к заброшенному дому, к Клохе (да, Даниил сказал тогда именно так: Клоха). Ксюша решила, что теперь, когда она так хорошо эту Клоху слышит, непременно и увидит. Не тут-то было! Чем ближе подходила она к убогой Клохиной "резиденции", тем громче, невыносимей шумел канал. Это был уже не вдох или выдох, а какой-то ураган, который, казалось, ещё немного - и сметёт Ксюшины мозги, выметет их прямо через трещащие Ксюшины уши. Наконец, Ксюша поняла, что ближе подойти она не может, а ведь она ещё и до домика толком не добралась (вон он, его видно, но ещё идти и идти), не то что до самой Клохи...
