Лукин-Матфеев: На работе. Я ведь университет с красным дипломом закончил. Надо признаться, большая травма для неокрепшего юношеского организма. Мне все время казалось, что я должен работать с утра до вечера, чтобы оставаться первым. Понимаете? Через силу. Заставлял себя. Просыпался утром и заставлял. А потом очнулся. Понял, что второго красного диплома мне больше не дадут. Но ни чуточки не расстроился. Захотелось мне понять, как мир вокруг меня устроен. Я люблю новое открывать. И оказалось, что мое любопытство в сто тысяч раз важнее любых красных дипломов.
Помидоров: Так ты, значит, у нас любопытный?
Лукин-Матфеев: Ага. Очень-очень любопытный. И не смотри на меня так пристально. Я уже большой мальчик и знаю, что любопытство - это не порок. А любопытный – не ругательство.
Помидоров: Тяжело тебе, наверное, здесь на Луне? Амбразуркин любопытных не любит. Это все знают. Тебе не позавидуешь, Амбразуркин умеет быть жестким.
Лукин-Матфеев: Мы пытаемся договориться.
Помидоров: Успешно?
Лукин-Матфеев: Пока нет. Но мы обязательно договоримся. Я верю в это, и со своей стороны сделаю все, что от меня зависит. На все пойду ради согласия.
Помидоров: Ну и ладно. Значит, ты сюда из-за любопытства попал. А я наоборот.
Лукин-Матфеев: Как же это так – наоборот.
Помидоров: Понимай, как хочешь.
Лукин-Матфеев: А все-таки? Что это означает – вместо любопытства наоборот. Тьфу. Так и по-русски не говорят!
Помидоров: Ты действительно любопытный. Почему я раньше этого не замечал?
Лукин-Матфеев: Ты не увиливай. Объяснись.
Помидоров: Я не любопытный по той простой причине, что я уже знаю, как устроен мир. Есть рабы, и есть рабовладельцы. Капитализмы, социализмы – это только антураж, хитрость, с помощью которой удается рабов заставить слушаться. Так было всегда, так будет еще очень и очень долго. А если сидеть сложа руки, так и вообще угнетатели трудового народа никогда не угомонятся!
Лукин-Матфеев: А что же ты на Луне делаешь?
Помидоров: Лично для меня это единственный шанс вычеркнуть свое имя из списков рабов и записаться в список рабовладельцев.
Лукин-Матфеев: Но зачем?
Помидоров: После долгих и мучительных размышлений я понял, что со своими врагами лучше бороться, забравшись по служебной лестнице как можно выше. Чем выше залезешь, тем сподручней с владельцами рабов бороться. Проверено практикой.
Лукин-Матфеев: Против Амбразуркина злоумышляешь?
Помидоров: Совсем немного. Только в интересах моей глобальной борьбы.
Лукин-Матфеев: Аэто как понимать?
Помидоров: Только когда это мне выгодно, балда! Когда выгодно!
Амбразуркин: Все в сборе? Прекрасно. Предлагаю сыграть в лото! Сегодня бочонки будет доставать Полубрат. От него сегодня пользы не дождешься - у него ножка болит. Так пусть ручками поработает!
Полубрат: Не люблю я настольные игры! Нет моего согласия.
Амбразуркин: Здравствуйте, приехали! Это еще почему?
Полубрат: Вольнодумство, как Вы, наверное, подумали, здесь не при чем!
Амбразуркин: Да уж знаю я, какой из тебя вольнодумец – хреновый! Но с другой стороны, и ты меня пойми правильно, что еще я могу подумать? Ты какое-нибудь другое оправдание придумай. Такое, чтобы я поверил. Может быть, ножка болит слишком сильно? Может быть, тебе чечетку было трудно отбивать? И ты обиделся?
Полубрат: Не могу я играть, зная, что кое-кто из нас имеет преимущество. Так нечестно!
Амбразуркин: Ничего не понимаю. Это ты о чем?
Полубрат: Всем известно, что кое-кто из нас умеет предсказывать будущее. Разве с такими людьми можно играть в лото! Они заранее знают, кто выиграет.
Амбразуркин: А почему ты о нем во множественном числе говоришь?
Полубрат: Есть предположение, что зараза расползается.
Амбразуркин: И ты советуешь придушить заразу в корне? Чтобы, значит, не расползалась? Я правильно понял?
Полубрат: Лучше и не скажешь! Именно так! Не следует порождать новые сущности! В наше время этот призыв звучит особенно актуально. Прав был великий Оккам!
Амбразуркин: Согласен! Аркадий! Иди-ка сюда. Поступил сигнал, что ты заранее знаешь результаты нашей игры в лото? Это так?
Аркадий: Навет. Если бы знал, давно бы в Сочи жил.
Амбразуркин: Постой, мы же по рублю за партию играем. Разве при таких ставках можно разбогатеть?
Аркадий: А как же. Достаточно выиграть 28 миллионов раз – и, пожалуйста, миллион долларов в кармане!
Амбразуркин: Я понял, ты шутишь.
Аркадий: Ага. Встретились как-то три американских джентльмена…
Полубрат: А дальше?
Аркадий: Все.
