— Эф равно эм вэ квадрат, деленное на два. Зачем ты звонишь мне на работу, неужели ты не можешь посмотреть в учебнике?
Федькин понял, что внук начальницы делает сейчас уроки по физике, а она управляет им на расстоянии.
Начальница бросила трубку и пожаловалась:
— Это какой-то сумасшедший дом. Работаю на них как вол, и никакой благодарности. И что только с ними будет, когда я умру?
Федькин знал свою начальницу пятнадцать лет, и пятнадцать лет назад она говорила то же самое. Люди с возрастом не меняются. Меняются их возможности, а сами они остаются прежними.
— Что у вас? — спросила начальница.
— Я хотел бы уйти с работы. — сказал Федькин.
— Куда?
— Маляром.
— Обиделись?
— Нет.
— Ав чем дело?
— Просто я не подхожу… по уму…
— Кто сказал? — насторожилась начальница.
— Никто. Я сам узнал.
— А давно вы об этом узнали?
— Нет. Только сегодня. Один день.
— А я знаю об этом все пятнадцать лет. которые вы у меня работаете. И я вас очень прошу: не говорите больше никому, что вы дурак, и не вздумайте писать заявление, иначе в дураках оказываетесь не вы, а я.
— Вы думаете о себе, когда речь идет об общем деле, — оскорбился Федькин.
— А общее дело не может пострадать от одного дурака.
Федькин пошел к самому главному начальнику. Главный начальник был седой и красивый, только маленького роста. Внешне он походил на Наполеона Бонапарта, и его звали за глаза не Михаил Иваныч, а Мишель.
Мишель постоянно торопился и постоянно не успевал. Когда к нему кто-нибудь приходил, он вставал со своего стула и улыбался. По системе Станиславского существуют две настройки: сверху и снизу. Каждый начальник в разговоре с подчиненным соблюдает настройку сверху. Мишель придерживался настройки на равных, так что посетитель иногда путал, кто из них двоих начальник.
— Здравствуйте, Михаил Иваныч, — начал Федькин.
Мишель встал и улыбнулся.
— В двух словах, — попросил он. — У меня только полторы минуты.
— Я дурак, — сказал Федькин. Получилось ровно два слова.
— Раз вы понимаете, что вы дурак, значит, вы уже не дурак.
Федькин хотел возразить, но у Мишеля кончилось время.
— Все, — сказал он, — я должен в Индию лететь.
Федькин медленно шел по коридору и думал о том, как отвратительно покрашены здесь стены, как неряшливо побелены потолки. А если бы сделать это по-настоящему, то у начальства, у всех, кто здесь бывает, возможно, менялось бы настроение. А за пятнадцать лет, которые ушли неизвестно на что, он мог бы побелить много потолков и научить этому других. А время ушло. Ушло гораздо больше, чем осталось. И не случайно он проснулся сегодня среди ночи.
В коридоре за низкими столиками на красных плетеных стульчиках сидели люди — курили и разговаривали, беспечно поводя руками. Когда подошел Федькин, все замолчали, и он понял, что все говорили о нем.
Федькин хотел пройти дальше, в свой кабинет, но не сделал этого. Сел на красный плетеный стульчик.
— Ну, — живо спросил Лесин. — сказал им? — Лесин перешел почему-то на «ты».
— Сказал.
— Ну? — участливо спросили остальные. Федькин промолчал. Вид у него был расстроенный.
— Так сразу ничего не добьетесь, — осторожно намекнули остальные.
— Так сразу ничего не добьешься! — подтвердил Лесин. — Пробивай!
Водопроводчик Булыжников лежал на диван-кровати и издавал звуки, напоминающие заунывное пение водопроводных труб.
Утром он почувствовал себя неважно и сейчас ждал врача.
В дверь позвонили.
Булыжников встал и, с трудом добравшись до двери, открыл. На пороге стоял участковый врач.
— Простите, вы Булыжников? — спросил врач, чем-то похожий на доктора Дымова.
— Да. Здравствуйте, доктор. Вы меня не узнаете? — гриппозным басом произнес Булыжников.
— Как же. Узнал. Наш водопроводчик, — улыбаясь, ответил доктор и тут же совершенно изменившимся голосом строго, по-деловому спросил: — Значит, вы вызывали, хозяин?
— Я, — подтвердил Булыжников. — Занемог что-то…
— Не-а, не пойдет, — грубо сказал доктор, внимательно изучая водопроводчика. — Пойду, пожалуй…
— Доктор, в чем дело? — растерянно спросил Булыжников.
— Да вы что, хозяин?.. С таким ростом. — Он указал на почти двухметровую фигуру водопроводчика. — Сейчас высоких не берем. Вон со средним ростом сколько просют. Работы хоть отбавляй.
— А-а… что же делать?
— Вам лучше знать, хозяин.
Водопроводчик задумался и, вдруг хлопнув себя по лбу. понимающе произнес:
— Ой, извините, доктор.
Он достал из бумажника деньги и протянул их врачу.
— Ну ладно уж, — сказал доктор, — положите там, на тумбочке… Сами понимаете, какая работа… Вредная.
Доктор забрался на табуретку, заглянул в горло водопроводчику и вдруг, быстро соскочив, в испуге бросился к двери.
— К-куда вы? — закричал ему вслед водопроводчик.
— Чего же не предупредил, хозяин? — гневно бросил доктор. — Hi же заразный. У тебя ж полное горло стрептококков. А я мог и в другое место пойти. Меня всюду просют. Вот клиент вызывал. С ногой лежит. Все тихо, спокойно. И ниже этажом, между прочим. Так что, извините. Я пошел.
— Я учту это, — жалобно простонал водопроводчик, вновь доставая бумажник.
