…Триумфальное возвращение Коробкова в родной ЦНИИПО.
— Простите меня, Геннадий, — говорит, растрогавшись, Тараканов. — У меня было о вас предвзятое мнение…
— А у меня — о вас, — улыбается Коробков. — Потому что, если не употреблять внутрь ваши народные средства, моему лазеру грош цена!
Ученые звонко смеются.
Не смеется только бывшая жена Коробкова. В отчаянии она рвет на себе волосы, и ее привозят в ЦНИИПО. Однако Коробков и Тараканов отказываются от операции.
— Наши методы эффективны только для хороших людей, — веско отвечают они.
Коля Северцев, советский разведчик, получивший особое задание, вошел в приемную шефа рейхсканцелярии. Адъютант изумленно поднял брови:
— Колька? Друг! Ты как здесь оказался? — и стиснул Северцева в объятиях.
Друзья уселись на диван и, перебивая друг друга, рассказали о последних новостях там. в центре, и здесь, в логове.
— А я, Миша, — сказал Северцев, допив восьмую чашку эрзац-кофе, — прибыл к тебе по делу. Мне легализоваться надо. Помоги, брат.
Адъютант вздохнул и тоскливо уставился в окно на серые готические крыши.
— Трудная задача. — произнес он. — Куда же тебя пристрою? Все места уже заполнены, а новых штатов вермахт не дает. Ставили вопрос, писали, но пока безрезультатно. Просто не знаю, что и предпринять… Разве к Олегу Петровичу попробовать? Ты помнишь Олега Петровича? На восьмом этаже сидел у нас? Теперь он в министерстве авиации руководит… — Адъютант снял трубку телефона, вызвал нужный номер и попросил обер-штурмбаннфюрера Брюннера.
— Алло, Брюннер? — спросил адъютант в прижатую ладонью трубку. — Это ты, Олег? Это я звоню, привет. Вот какое дело, Олег Петрович. Тут Северцева прислали в командировку, помоги парню устроиться. Найди ему какую-нибудь должностишку у себя, а то уже всюду переполнено… Тоже некуда? Жаль. Поговори с Гарингом, он тебе не откажет. Ну, поимей в виду, если что…
Адъютант посмотрел на приунывшего Северцева и стал звонить в генштаб генералу Аксельштоку, которого близкие называли просто Аксеновым. Адъютант долго объяснял ему важность задачи, ссылался на указание центра, но Аксельшток был неумолим и, со своей стороны, ссылался на переполненные штаты. Адъютант пригрозил генералу строгачом по возвращении и в сердцах бросил трубку.
— Куда мне тебя сунуть? — спросил он Северцева. — Ну скажи, куда? В столице все забито нашими ребятами. Вынуждены освобождать некоторые места для противника, а то просто неловко получается. На прошлой неделе Шмидт (помнишь Кузнецова?) достал секретный план наступления, а вышел скандал. Оказывается, его наши приготовили для дезинформации. Работать стало очень трудно, Коля.
— Как же быть? — вздохнул Северцев. — Ведь у меня командировка.
— Понимаю. Но посуди сам: я у себя недавно пятерых уволил по сокращению штатов. Куда же мне тебя пристроить? Впрочем!.. — Адъютант радостно хлопнул коллегу по плечу. — Мы вот что сделаем с тобой: подавайся ты, брат, на фронт, а? Там посвободней.
Северцев согласился, и друзья взялись разрабатывать конкретный план действий.
— Тут дело простое, — сказал адъютант. — Завтра наши ребята должны утверждать в ихней ставке план их летнего наступления. Копию повезет на фронт фельдъегерь Васька Гришин. Помнишь? Так вот он заболел. У него катар верхних дыхательных путей. Будь другом, возьми пакет и свези его в дивизию, где начштаба Фогельман. Это Соловьев, ты его знаешь. Ему и передашь.
На следующее утро Северцев уже летел на Восточный фронт с пакетом в портфеле. В центр ушла шифровка с сообщением, что агент номер 01366/5274 приступил к работе. А повеселевший адъютант Миша сел выписывать одному фельдмаршалу командировку в далекий город Винницу, где должна была состояться его встреча с фюрером.
С. МАРШАК
Элегия на смерть Джона О’Грэя,
достопочтенного зайца, эсквайра
