Дэн отпустил ее, Нора обошла вокруг деревянного журнального столика и позволила ему проводить себя к дивану.
— Хочешь прилечь?
— Нет, сейчас приду в себя. Видимо, спадает напряжение последних дней. — Нора без сил рухнула на подушечки. Харвич опустился перед ней на колени, держа за руки и заглядывая в глаза.
Затем он встал, не сводя глаз с ее лица.
— Как тебе удалось убежать от этого Дарта?
— Я ударила его молотком, а потом еще сбила машиной.
— Где это было?
Перед каким-то мотелем, точно не помню. Только не звони в полицию. Пожалуйста.
Дэн задумчиво посмотрел на нее, пожевывая нижнюю губу.
— Я сейчас.
Нора вытащила из-за спины жесткую круглую подушечку с вышитыми подсолнухами на одной стороне и сельским домиком на другой; за спиной оставалось достаточное количество таких же подушечек, и они очень мешали. Из своего предыдущего визита на Лонгфелло-лейн Нора не помнила ни этого дивана, ни изобилия «думок». В гостиной Хелен Харвич тогда была строгая черная кожаная мебель и белый ковер.
Теперь же, если не считать царящего здесь беспорядка, комната была воплощением представлений дизайнера об английской сельской усадьбе. На спинке кресла-качалки висели грязные рубашки. У порога гостиной валялась на боку кроссовка. Столик, о который она чуть не расшибла голову, был завален старыми газетами, картонками из-под пиццы и заставлен грязными стаканами.
Харвич вернулся со стаканом, наполненным до краев, так что за ним по полу протянулась дорожка блестящих капель.
— Выпей немного воды, пока она вся не расплескалась на пол, извини, — сказал он, подавая Норе мокрый стакан и снова опускаясь перед ней на колени.
Нора отпила немного и оглянулась, ища глазами, куда бы поставить стакан. Харвич взял его и опустил на столик.
— Смотри, лишишься обручального кольца, — сказала Нора.
— Плевать. — Дэн взял в ладони ее правую руку. — Почему ты не хочешь, чтобы я звонил в полицию?
— Перед тем как меня похитил Дик Дарт, мне готовились предъявить обвинения в полудюжине преступлений. Понимаю, звучит смешно в свете того, что случилось, но уверена, одним из этих преступлений было похищение. Поэтому я и оказалась в полицейском участке.
Харвич перестал массировать ее руку.
— Ты хочешь сказать, что, если пойдешь в полицию, тебя арестуют?
— Думаю, да.
— И за что же?
Нора отняла у него руку.
— Ты хочешь услышать, что случилось на самом деле, или сразу позвонишь в ФБР и выдашь меня с потрохами?
— В ФБР?!
— Есть у них парочка очаровательных ребят, которые не сомневаются в моей виновности.
Харвич встал с колен и отошел к другому краю дивана.
— Если для тебя все это слишком, я немедленно уеду отсюда, — сказала Нора — Мне надо найти одного доктора. Если вспомню его имя.
— Никуда ты не поедешь, — сказал Харвич. — Я хочу услышать твою историю от начала до конца, но сперва давай посмотрим, не можем ли мы сделать что-нибудь для Дика Дарта.
Он встал и взял с каминной полки сотовый телефон. Нора начала было возражать.
— Не волнуйся, я ничего не скажу о тебе, — заверил ее Дэн. — Постарайся вспомнить название мотеля. — Он прошел через комнату и вытащил из-под кипы журналов и газет пухлый телефонный справочник.
— Не могу.
— Там был рекламный плакат? — спросил Дэн, задержав палец над кнопкой набора.
— Конечно, но... — И тут Нора словно увидела прямо перед собой этот самый плакат. — Мотель назывался «Хиллсайд». Дик еще сказал: «Как знаменитый душитель».
— Как душитель?
— Хиллсайдский душитель.
— О боже. — Харвич стал нажимать кнопки. — Слушайте меня внимательно, — произнес он через некоторое время. — Я не собираюсь повторять дважды. Сбежавший преступник Дик Дарт зарегистрировался сегодня утром в мотеле «Хиллсайд» в Спрингфилде. Он, возможно, ранен. Дэн выключил телефон и положил его обратно на полку. Думаю, ты будешь чувствовать себя спокойнее, зная, что не встретишься с Дартом на улице.
— Знал бы ты...
— Так расскажи.
И она рассказала Дэну о Натали Вейл и Холли Фенне, о Слиме и Слэме, о книге Дэйзи и ультиматуме Элдена, описала сцену в полицейском участке, обвинения Натали, свое похищение, Эрнста Форреста Эрнста, гостиницу «Чикопи». Она рассказала Харвичу, что Дарт насиловал ее. Рассказала о библиотеке, о походах по магазинам, о том, как Дик делал ей макияж, о Шелли Долкисе.
Пока Нора говорила, Харвич задумчиво почесывал голову, шагал по комнате, садился в кресло, снова вставал, издавал удивленные возгласы, ронял сочувственные или же ни к чему не обязывающие реплики и в конце концов позвал Нору на кухню. Собрав со стола грязную посуду, он положил часть в раковину и вокруг нее, а потом приготовил омлет на двоих.
Дэн подпер ладонью подбородок и, чуть подавшись вперед, спросил:
— Как же тебя угораздило вляпаться во все это?
Она положила вилку: аппетит пропал.
— Меня гораздо больше волнует, как я буду из всего этого выпутываться.
Харвич вздернул вверх брови и развел руками.
— Хочешь, я осмотрю тебя? Тебе необходим осмотр.
— На твоем кухонном столе?
— Я подумал, что можно воспользоваться одной из кроватей, но могу и отвезти тебя в свой кабинет — как скажешь. Днем у меня операция, но до этого я абсолютно свободен.