— В этом нет необходимости, — сказала Нора.
— Серьезного кровотечения нет?
— Кровило немного, потом перестало... Дэн, что мне делать?
Он вздохнул.
— Сказать тебе, что в этой истории смущает меня больше всего? Эта женщина, Натали Вейл, обвиняет тебя в том, что ты избивала ее, морила голодом и еще бог знает что с ней делала, а агенты ФБР и полицейские из твоего города тут же верят этому. Зачем ей понадобилось наговаривать на тебя?
— Черт бы тебя побрал, Дэн.
— Не злись, я ведь просто спрашиваю. Она что-то выигрывает от того, что тебя посадят за решетку?
— Мы не могли бы включить радио? — спросила Нора. — Или телевизор. Может, передадут что-нибудь о Дике Дарте.
Харвич вскочил с места и включил приемник, стоявший в дальнем конце разделочного столика, рядом с серебряным тостером.
— Кажется, я не проникся психологией беглеца — Дэн настроился на волну новостей: с вертолета велся репортаж о пробках на дорогах.
— "Психологией беглеца", — повторила Нора.
— Я всего лишь замученный старый нейрохирург. И давно утратил свои прежние инстинкты, приобретенные на войне. Но лучше я пойду спрячу твою машину.
— Зачем?
— Затем, что через минуту после того как полиция нагрянет в мотель «Хиллсайд», начнут искать старый зеленый «форд» с конкретными номерами. А он стоит возле моего дома.
— Ох!
Зазвонил телефон. Харвич поглядел на трубку, висящую на стене кухни, потом на Нору и лишь затем встал:
— Я отвечу из другой комнаты.
Не уверенная больше в том, что она думает о Дэне Харвиче и что думает о ней он, Нора снова прислушалась к радио. Диктор сообщал жителям Гэмпшира и Хэмпдена о температуре воздуха, которая не собиралась опускаться ниже девяноста градусов [20] в ближайшие два-три дня, по прошествии которых ожидаются сильные грозы. В соседней комнате Харвич повысил голос и произнес:
— Ну конечно, знаю! Неужели ты думаешь, я мог забыть?
Нора встала и подошла с чашкой к кофеварке. Немытые тарелки и стаканы наполняли раковину, и на разделочном столике красовались пятна всех цветов и размеров. И тут Нора услышала по радио слова «Ричард Дарт».
— "...поблизости. Полиция Спрингфилда обнаружила расчлененный труп и следы борьбы в номере мотеля «Хиллсайд» на Тилтон-стрит. Полиция Спрингфилда располагает данными, свидетельствующими о том, что сбежавший серийный убийца ранен; полиция ведет тщательный поиск в районе, прилегающем к Тилтон-стрит. Хотим предупредить жителей городка, что Дарт вооружен и крайне опасен. Ему тридцать восемь лет. Рост шесть футов два дюйма, вес двести фунтов. У него светлые волосы и карие глаза, и последний раз его видели в сером костюме и белой рубашке. Судьба и местонахождение его заложницы, миссис Норы Ченсел, остаются по-прежнему неизвестны".
С крайне безрадостной улыбкой на лице Дэн Харвич зашел в комнату и резко остановился, услышав имя Норы.
— "Описание внешности миссис Ченсел: сорок девять лет, пять футов шесть дюймов ростом, стройная, вес примерно сто десять фунтов, темно-каштановые волосы и карие глаза, последний раз ее видели в синих джинсах и синей блузке с длинными рукавами. Всякий, кто увидит миссис Ченсел или особу, похожую на нее, должен немедленно связаться с полицией или местным отделением ФБР. Полиции еще не удалось опознать последнюю жертву Дарта, Продолжаем выпуск городских новостей. Сенатор Митчелл Креймер решительно отказывается признавать недавние обвинения в злоупотреблениях..."
Харвич выключил радио.
— Дай мне ключи от машины. — Нора протянула ему ключи. — Твоя жизнь куда богаче приключениями, чем моя, — с грустной улыбкой и почти извиняющимся тоном заметил Дэн.
— Я доставляю тебе неудобства, мне лучше уйти. Не стоит держать меня тут из милости потому, что когда-то мы были друзьями.
— Мы были гораздо большим, чем просто друзьями. И возможно, мне стоит иногда доставлять неудобства. — Он улыбнулся Норе, глаза его сверкнули, и перед ней возник прежний Дэн Харвич, на секунду заслонив свою более осторожную и циничную версию. — Я мигом.
— Постарайся придумать по дороге, что мне делать дальше, пожалуйста. Хорошо?
— Уже думаю.
Когда Харвич вернулся, Нора сказала:
— У меня такое ощущение, что в ближайшее время появление твоей жены не предвидится.
— О ней не беспокойся. Ларк вне игры.
— Прости. Когда это случилось?
— Несчастье произошло в тот день, когда мы поженились. Думаю, я связался с Ларк для того, чтобы забыть Хелен. Ты ведь помнишь Хелен?
— Как я могу забыть Хелен!