Утром в телефонном разговоре детектив сообщил лишь, что и здесь присутствуют «элементы жертвоприношения»; потому-то профессор и согласился приехать.
Тема имела для него профессиональный интерес, и в голове уже бродили неясные мысли: вдруг такой поворот сюжета — ритуальные убийства в современном обществе — поможет ему написать еще одну книгу? Или даже снять телевизионный сериал?
— Когда обнаружили тело? — спросил он.
— Вчера. По чистой случайности. Сейчас короткие каникулы, и школа закрыта. В здании был только сторож. Жертва. Но вчера привезли… кое-какой спортинвентарь. Любопытный парнишка, доставивший его, заподозрил что-то неладное и сунул свой нос…
— И обнаружил труп?
— Бедняга. Его до сих пор приводят в чувство. — Форрестер в упор взглянул на профессора. — Мистер де Савари…
— Называйте меня Хьюго.
— Это чертовски неприятное зрелище. Я полицейский с немалым стажем, видел очень жестокие убийства, но это…
— А я, по-вашему, нежный цветочек из академических оранжерей? — с улыбкой ответил де Савари. — Марк, я десять с лишним лет изучаю сатанинские культы и деятельность самых разных психопатов. И привык иметь дело с весьма тяжелым… материалом. К тому же, смею надеяться, у меня крепкие нервы. Я даже по дороге сюда съел сэндвич из тех, которыми угощает пассажиров Юго-Западная железная дорога.
Полицейский не рассмеялся шутке, даже не улыбнулся. Он лишь равнодушно кивнул. И де Савари снова отметил его подавленность. Детектив, похоже, действительно встретился с чем-то ужасным. Форрестер откашлялся.
— Я специально не рассказываю о том, что вам предстоит увидеть. Не хочу навязывать своего мнения. А хочу, чтобы вы прямо и откровенно сказали, что думаете по поводу происшедшего. Без всякой предвзятости.
Предупредительный констебль распахнул перед ними дверь. За нею оказался типичный для английской частной школы вестибюль. Мраморные доски с перечнем фамилий учеников, погибших на войне, спортивные трофеи, почетные грамоты, а также несколько памятников старины, изрядно попорченных многими поколениями школьников, проносящихся мимо с бутсами для регби через плечо. Де Савари невольно вспомнил о школьных годах в Стоу и почувствовал легкую ностальгию.
В глаза сразу бросилась громадная дверь в дальнем конце вестибюля. Она была закрыта, возле стоял еще один полисмен. Форрестер скосил взгляд на ноги де Савари и протянул ему пластиковые бахилы.
— Там много крови, — вполголоса пояснил детектив и подал знак констеблю.
Тот коротко отсалютовал, распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская их.
Помещение наводило на мысль о средневековых баронах. Деревянные панели, украшенные гербами доспехи: викторианское попурри, долженствующее воссоздать атмосферу главного зала старинного дворянского замка.
«Но ведь хорошо сделано», — подумал де Савари.
Он представил, как менестрели с галереи первого этажа услаждают пением слух герцога, сидящего во главе огромного пиршественного стола у противоположной стены. Но что в данный момент находилось там? Полицейские поставили большую ширму.
Форрестер и профессор шли по скрипучим половицам. Чем ближе они подходили к ширме, тем громче звучали их шаги; только теперь это был уже не скрип, а какое-то чавканье. Де Савари сообразил, что причина изменения звука — разлитая кровь. Полированные половицы были липкими от крови.
Детектив откатил в сторону ширму на колесиках, и де Савари ахнул. Перед ним оказались переносные футбольные ворота. Деревянная рама, которую перенесли под крышу со спортивной площадки, и на этой раме, привязанный ремнями к ее боковым столбам и верхней перекладине, висел человек.
Вернее, то, что осталось от человека. Обнаженная жертва, примотанная ремнями к перекладине за щиколотки, была подвешена вниз головой. Распростертые руки привязаны к стойкам за запястья. На лице убитого, лишь немного не достававшем до густо залитых кровью половиц, застыла ужасающая гримаса боли, свидетельствующая о том, через какие мучения прошел несчастный.
С него содрали кожу. Содрали заживо и, похоже, очень медленно и тщательно, срезая или отрывая ее от человеческого тела, клочок за клочком, одним кошмарно болезненным рывком за другим. На ободранной пульсирующей плоти тут и там виднелись желтые пятна жира, хотя кое-где был содран и жир, выставляя напоказ темно-красные мышцы. Местами можно было разглядеть внутренние органы и кости.
Де Савари прикрыл нос указательным пальцем. Он чувствовал запах тела, запах мышц и блестящего жира, видел сведенные судорогой шейные мышцы, беловато-серые легкие, отчетливо различимую кривизну грудной клетки. То, что открылось его взору, походило на картинку из анатомического атласа — мускулы и связки человека. Гениталии, естественно, отсутствовали. На их месте темнела глубокая рана. Де Савари предположил, что их засунули жертве в рот и, скорее всего, заставили съесть.
