— Уже уходишь? — ласково спросил ее полубог.
— Мне он нравился, — грустно улыбнулась она.
— Да, незаурядный парнишка… был, — добавил солидный мужчина.
— Так почему ты его убрал? — удивилась Фортуна.
— Все просто. Я дал шанс другим участникам клуба проявить себя, — спокойно прокомментировал свои действия бородач, на что те двое лишь хныкнули. Они сделали свою работу, их ждали другие.
Вернемся же немного назад, друзья мои. Вспомним, что происходило за несколько часов до этого события.
Текила в ярости собирала вещи, закидывая в чемодан все, что попадалось на глаза. Ее трясло, а слез все не было. Хотя лучше бы они были, ведь вместе с ними ушла бы и горечь.
Ей хотелось мести. Ненависть будила в ней самых темных демонов. Она кричала что-то на разных языках мира, в надежде, что станет легче. Но и это не помогало.
Девушка все еще видела эту картину: Кумыс, целующийся с какой-то девушкой. Кто эта тварь уже не имело значения. Ведь в результате он выбрал ее. Текилу бесило и то, как мужчина до последнего пытался скрыть сей факт. Отсюда вытекал вопрос: давно ли он крутил роман на стороне? И зачем вообще она ему сдалась? Хотя очевидно же: трофей! Не зря креолка столько лет не подпускала его к себе. Эта игра ни разу не стоила свеч! Все мужики одинаковые — все больше и больше убеждалась девушка. Все они лишь используют, а потом бегут как крысы с корабля. И как? Как она могла так ошибиться и вновь наступить на эти проклятые грабли? Дура! Дура! Дура!
В итак захламленной комнате сейчас буйствовал ад завала. Кровать напоминала пирамиду Хеопса, что даже чемодана не было видно. Поняв очевидное, девушка сдалась. Как раз оказавшись в ванной, она залезла под холодный душ. А окоченев включила горячий. Ей физически стало лучше, но в душе было все то же дерьмо.
Креолке было уже все равно, чем все обернется, лишь бы выпустить пар. И она сделала то, что другие не решились бы, ибо писал У. Шекспир: «Чем страсть сильнее, ем печальнее у нее бывает конец». Она нашла номер Суррогата. Откуда он у нее? Естественно, из прошлой жизни, когда он предлагал ей свои услуги еще у нее на родине. Но трубку взял совсем иной человек (голос Суррогата она бы никогда не спутала), так как произнес он грубым басом:
— Да?
— Мне нужен Суррогат, — жестко ответила она.
— Да неужели? А кто говорит?
— Не твое сучье дело. Позови Суррогата, — в такие моменты Текила никогда не церемонилась. Она знала себе цену.
— Так и побежал. Вот представишься, милочка, там и другой разговор, — но мужчина на том конце провода тоже был не робкого десятка.
— Текила, — выкрикнула она. — Мне нужен Суррогат.
— М, как любопытно. Рад тебя слышать, красотка, — у Этанола непроизвольно потекли слюнки при мысли о сексуальной креолке.
— Суррогата, — растягивая и шипя одновременно сказала девушка.
— Я Этанол. Его правая рука. Можешь говорить мне. Передам все слово в слово, — весьма убедительно произнес мужчина.
Текила на мгновение задумалась. Впрочем, какая разница кто из них грохнет Кумыса.
— Я хочу нанять киллера, — хладнокровно объявила креолка.
Она не видела, как округлились глаза Этанола, но это было логично.
— Немного не по адресу, милочка, — ответил мужчина.
— Нет, по адресу, — не сдавалась девушка. — Если Суррогат устранит мою цель, то так и быть я соглашусь работать с ним.
Эталон задумался. Текила и впрямь была лакомым кусочком и давненько стояла на пьедестале «Отличная сделка», но мало ли кого она хотела убрать с дороги?
— Кто цель?
— Я скажу при условии, что вы беретесь за это дело.
— Безусловно, — прикинув риски, ответил все же Этанол, хотя знал, что для начала стоило бы потолковать с боссом. Но за годы работы с ним он прекрасно знал, что такая сделка была для него отличным заключением контракта. Он и на более невыносимых условиях выезжал.
— Кумыс, — лишь произнесла Текила.
Этого вот уж точно не ожидали услышать на том конце провода.
— Кумыс, значит, — потер подбородок Эталон, улыбаясь, как шакал пред жертвой.
— Да.
— По рукам, — серьезно ответил мужчина, — Только нам надо знать, где он.
— Я дам вам его номер телефона. Дальше уже сами выследите. Не мне вас учить.
И продиктовав цифры, Текила сбросила трубку. Как не странно, ей и впрямь полегчало. Но постепенно пришло понимание: а не переборщила ли она? Но вспомнив вновь сцену у мотеля, все же пришла к мнению, что все правильно. Это будет показательная месть за все ее разбитые сердца.
А теперь немного поменяем еще и место локации и вернемся к двум голубкам, что мчались обратной дорогой после посещения леса Умбры.
Мартини была молчалива, хотя Ерш и пытался ее расшевелить. Казалось, она всецело была в своих думах, планах. О том, что женщина ими не делилась, напрягало юношу, но он терпел. Пока после того, как они оставили пикап фермерам, Мартини не объявила, что дальше поедет одна.
— Какого черта? — вспылил Ерш.
— Так надо, — кратно ответила она.
— Держи карман шире, детка. Выкладывай, а потом я подумаю, соглашусь я с твоими планами или нет, — широко растопырив локти, упираясь ладонями в бока, заявил парнишка.
