– Это ты с ума сошла, – яростным шепотом ответил Вадька. – Следующая – наша, приехали. Все будет, как вы велели, – снова заверил тренера Вадька. – А сейчас вам надо пойти в купе… лечь на полочку… поспать… – тоном психиатра, охмуряющего буйного психа, ворковал Вадька, подталкивая тренера к купе. Сосредоточенно слушавший его тренер послушно двинулся внутрь. Слышно было, как он плюхнулся на койку.
– И почему, чтобы взрослые начали детей хотя бы слушать, их сперва надо каким-нибудь газом обкурить? – возводя глаза к потолку, риторически вопросил Вадька.
– Можно еще по голове дать, – рассеяно ответил Сева. – Слушай, Вадька, расследование – расследованием, а может, нам и правда поезд остановить? Или хотя бы врача поискать?
– Не надо. – Подобрав баллон, Вадька разглядывал этикетку. – Я, конечно, в химии не очень-то разбираюсь, но кое-что читать приходилось. Это легкое психотропное средство. – Он помахал баллончиком. – Для здоровья безопасно. Доза небольшая. К утру они должны сами очухаться.
– Надо же, какие «ниндзя» пошли гуманные, – хмыкнул Сева, подхватывая Кисоньку.
– Они ничего, нормальные, – повисая на Вадьке, вдруг объявила Мурка. – Просто они должны делать, что он велел.
– Кто – он? – поддерживая ее, осторожно поинтересовался Вадька, но Мурка лишь бессмысленно уставилась на него в ответ – похоже, она сама уже не помнила, о чем только что говорила.
Катька с сомнением поглядела на так и валявшегося на коврике Ромку и, решив, что его пятьдесят пять кило ей, пожалуй, не осилить, подняла с пола пуделька и изъяла из-под титана притаившихся хомяков. Попугаи сели на ее плечи, а нервно вылизывавшаяся после всех этих переживаний кошка выгнула спину и горделиво пошла впереди. Гусь ревниво гоготнул и пошлепал следом.
– Я пока зверей по купе разведу, – объявила Катька.
Вернувшийся следом за Ромкой Сева согласно кивнул и вдруг широко и радостно улыбнулся:
– Одно хорошо – от «ниндзя» мы избавились кардинально. – И в ответ на вопросительные взгляды друзей пояснил. – Я расписание смотрел. Следующий поезд в этом направлении пойдет только через двенадцать часов. Если все дело в чемпионате – «ниндзя» уже опоздали. По большому счету, мы можем действительно поворачиваться и ехать домой.
Из двери купе высунулся тренер и, пошевеливая пышными седоватыми усами, голосом капризного дитяти осведомился, тыча пальцем в живность вокруг Катьки:
– Можно мне одну зверушку? Я без зверушки спать не привык!
– А ты говоришь – поворачиваться и ехать! – пробормотал Вадька, когда следом за ним из купе вырвался Ромка с криком:
– Я тебя узнал! – И тут же объявил Вадьку великим сэнсэем Такэда Сокаку, после чего немедленно потребовал выслушать только что сочиненное им хокку:
– Сюда надо бы еще ветку сакуры воткнуть – в каждом японском стихотворении обязательно должна быть ветка сакуры, – задумчиво сообщил новоявленный поэт. – Вот куда мне ветку сакуры воткнуть, великий сэнсэй? – со всей возможной почтительностью поинтересовался Ромка.
Вадькины губы дрогнули, он уже хотел было во всех подробностях объяснить Ромке, куда конкретно ему воткнуть ветку сакуры, – но сдержался. Обеспокоенно оглядываясь на высовывавшиеся изо всех купе головы любопытных пассажиров, он затолкал и Басё наших дней, и тренера обратно в купе.
Подсвечивая себе фарами, к платформе медленно и аккуратно подрулил обшарпанный «рафик». Из него выскочил Сева.
– Грузитесь скорее, счетчик тикает, – недовольно скомандовал он.
– Мы уже приехали? Мы на чемпионате, да? – самостоятельно спрыгивая с платформы, вопросил Ромка.
Обманутый его почти разумным вопросом, Вадька на беду ответил: «Да». Ромка немедленно встал в боевую стойку, собираясь тут же начать спарринг с шофером «рафика», вылезшим из-за руля, чтобы помочь с вещами. Вадька едва успел Ромку перехватить и затолкать на заднее сиденье, велев сидеть и думать – куда же все-таки воткнуть ветку сакуры. Ромка сосредоточенно затих – авторитет Такэда Сокаку был для него по-прежнему непререкаем.
Мурку, Кисоньку и тренера удалось сгрузить без всяких проблем. Тренер почти спал на ходу, нежно прижимаясь щекой к пушистым перьям Евлампия Харлампиевича. Даже на гусином клюве было написано мученическое долготерпение – он согласился побыть «зверушкой» для неунимавшегося тренера, но на уговоривших его на такое унижение Катьку с Вадькой обижался по-прежнему.
– Они у вас что, пьяные? – выглядывая из-за машины, опасливо поинтересовался шофер.
– Не, просто обкуренные, – запихивая в багажник сумки и мучительно размышляя, куда же приткнуть запакованную в целлофан длиннющую палку, которую таскала за собой Кисонька, рассеяно бросил Вадька, не сообразив, какое впечатление могут произвести его слова на владельца «рафика».
– И взрослый тоже? – с ужасом переспросил шофер.
