Мэри достала с полки «Страшилу». Джон устроился в кресле и просидел там четыре часа, тихонько шелестя страницами, пока на улице не стемнело.
— Послушайте, — робко окликнула его библиотекарша, возвращая из Изумрудного города в холодную, мрачную военную Филадельфию.
— Да? — Он нехотя оторвался от книги.
— Мне пора закрывать.
— Жаль. Ну ладно. — Он протянул ей томик.
— Если хотите, я могу вам ее одолжить, — предложила Мэри. За последние четыре года она частенько так делала, зная, что молодые солдаты, которые берут у нее книги, вряд ли их вернут. Большинство изданий были ее собственными, ее близкими друзьями. Но Мэри не привыкла жадничать.
— Правда? Я обязательно верну, обещаю.
Мэри улыбнулась. Эти слова она слышала не раз. Она не требовала обещаний — не хватало еще, чтобы эти юные ребята мучились чувством вины! Ей хотелось доставить им хоть какую-то радость, ведь многим из них не суждено вернуться. Что значит такая малость, как книга, по сравнению с человеческой жизнью?
Джон пригласил ее пообедать. Они зашли в небольшую закусочную рядом с библиотекой, потом он проводил Мэри до ее дома на Эльм-стрит.
— Хотите кофе? — спросила она, уже стоя на крыльце.
— С удовольствием, мэм!
Мэри сварила кофе, вынула из буфета фруктовый кекс.
— А у вас есть любимая книга, мэм... то есть Мэри?
— «Ребекка», — без колебаний ответила она.
— Никогда о такой не слышал.
— Она вышла еще до войны в Европе. Автор — Дафна Дюморье.
— Про любовь? — дрогнувшим голосом спросил Джон.
— Да.
— У тебя есть экземпляр?
— Нет. Я отнесла его в библиотеку, дала почитать, и мне не вернули, — лаконично объяснила она, не уточняя, что год назад одолжила книгу женщине, у которой только что погиб муж. Мэри считала, что в данном случае лучшего лекарства, чем «Ребекка», не найти. Роман Дюморье вселял надежду. Мэри не ждала, что новоиспеченная вдова вернет книгу. Да это и не имело значения — она давно знала «Ребекку» наизусть. Каждую сцену, каждого героя она сумела бы описать словами автора. — Новую, к сожалению, мне найти не удалось. Разве что после войны...
— Расскажи, о чем там, — попросил Джон.
И Мэри принялась рассказывать о Ребекке, о Максе де Винтере, о женщине, которая стала его женой после смерти Ребекки, о том, что эта робкая, непритязательная женщина оказалась способной на великую любовь и глубокую страсть. В романе не говорилось, как звали вторую миссис де Винтер, и Мэри сама придумала ей имя: Шарлотта. Шарлотта де Винтер — в честь своей любимой писательницы Шарлотты Бронте.
Мэри пересказывала роман, и глаза ее светились любовью.
Она превратилась в Шарлотту де Винтер, а Джон стал Максом, ее красавцем мужем. Снежная февральская ночь — ночь после дня всех влюбленных — соединила Макса с его драгоценной Шарлоттой. Они не расплетали объятий до рассвета, а потом Джон ушел. Он так и не узнал, что это он лишил Мэри девственности, что в эту ночь она зачала его ребенка и что ей сорок два года — почти вдвое больше, чем ему.
Он понял только одно — что ему повстречалась замечательная женщина. Он никогда ее не забудет и постарается найти книгу, которую ей не вернули.
Через восемь месяцев — за месяц до рождения Шарлотты — на имя Мэри пришла посылка из Лондона. Там лежали две книги: «Страшила из страны Оз» и великолепное издание «Ребекки» в кожаном переплете с надписью: «Шарлотте с любовью от Макса».
А еще через две недели Мэри получила письмо — тоже из Лондона.
Шарлотте едва исполнился месяц, когда Мэри поняла, что никогда не сможет рассказать дочери правду. Ведь она даже не знает фамилии Джона. Ни на конверте, ни в посылке не было обратного адреса. Война закончилась, и общество быстро возвращалось к прежним нормам морали. Вокруг было много детишек без отцов, но их родители состояли в браке, и потому эти дети могли высоко держать голову. Шарлотте это не удастся — если, конечно, правда выплывет наружу.
