Не менее важное решение, касавшееся только ее, девочка до поры до времени держала в секрете. Она решила стать адвокатом, как Роберт. Летние часы, проведенные за изучением документов, когда Чарли жадно внимала юридическим тонкостям, в которые посвящал ее мистер Лансдейл, вспоминались ей как самое счастливое время. Закон был чем-то реальным, осязаемым. Он требовал разумного подхода. Его можно было по-разному трактовать, но он не оставлял места для фантазий. Это была игра интеллекта, завораживавшая Чарли. Став адвокатом, она не впадет в мир иллюзий — памятуя о судьбе Мэри, девочка боялась этого больше всего.
О своем решении она объявила Роберту весной, когда они встретились за субботним ленчем. Из Радклиффа только что пришло уведомление о том, что ее приняли.
— Я придумала, кем буду, когда вырасту.
— Кем же?
— Адвокатом, как вы.
— Тебе нравится моя работа? — спросил Роберт, явно польщенный.
— Очень!
— Из тебя получится прекрасный адвокат, Чарли. У тебя для этого подходящий склад ума.
— Спасибо, мистер Лансдейл.
— Ты не могла бы называть меня просто Роберт?
— Нет. — Она покачала головой. — Не могу.
— Может быть, когда-нибудь, когда мы будем вести одно дело? — пошутил он.
— Возможно.
Первый год в Бостоне показался раем, а на второй Эрик с Чарли начали ссориться. Их споры были долгими и изнуряющими. Несогласие касалось всего двух, но очень важных пунктов — секса и будущей карьеры Чарли.
Чарли дала себе слово, что не расстанется с девственностью до первой брачной ночи. Это решение она приняла, прочитав письмо своей незамужней матери, которая настолько стыдилась прошлого, что молчала о нем до самой смерти. Чарли не повторит ее ошибок. Она не станет жить в мире фантазий, а любовью начнет заниматься, только когда выйдет замуж.
Разумеется, подобное положение дел не устраивало Эрика.
— Ну послушай, дорогая, — увещевал он. — Мы ведь собираемся пожениться. Считай, что это наша свадьба.
— Ты хочешь, чтобы один неверный шаг погубил всю мою жизнь?
— Да мы ближе любой супружеской пары, если на то пошло!
Это была правда. Обоим не была чужда здоровая чувственность. В своих любовных играх они заходили достаточно далеко, но никогда не делали этого.
— Разве тебе мало?
— Да пойми, это же глупо! После всего, что между нами было, ты отказываешься от главного.
— Я не могу по-другому, Эрик, и ты это знаешь. Почему ты не уважаешь моих чувств?
— Уважать-то я уважаю, но все это чертовски тяжело!..
В последний год перед выпуском они начали ссориться по другому поводу. Эрик намеревался продолжить обучение в Филадельфии, чтобы получить диплом магистра делового администрирования, а по вечерам помогать отцу в фирме «Интерлэнд». Предполагалось, что со временем он станет там главной фигурой, что позволит Роберту уделять больше времени юриспруденции.
— Почему бы нам не пожениться в июне, как только я сдам выпускные экзамены? Лето мы могли бы провести в Европе и вернуться в Филадельфию к началу занятий.
— А как насчет моих планов? Я бы хотела поступить на юридический факультет, а вместо этого ты предлагаешь мне — нет, приказываешь! — бросить Радклифф и перебираться в Филадельфию.
— А чем тамошний университет хуже? Я сам собираюсь учиться в Филадельфии, да и «Интерлэнд», кстати, тоже находится там. Я представлял дело так: я работаю в фирме, ты практикуешь как адвокат. И все это в нашем родном городе! Если, конечно, ты не раздумала выходить за меня замуж.
Она не раздумала. Она очень любила Эрика, как и он ее. Но по поводу карьеры и секса договориться им не удавалось.
— Можно разместить фирму в Бостоне, — рискнула предложить Чарли.
— Отличная идея! — Эрик был взбешен. — Мы все тащимся в Бостон только потому, что тебе приглянулся Гарвард. Отец придет в восторг, я уверен!
— Ох, Эрик, — беспомощно развела руками девушка, — я сама не соображаю, что говорю. Просто мне обидно, что ты все всегда решаешь сам, не посоветовавшись со мной.
— Мне казалось, что ты хочешь стать моей женой.
— Мне тоже казалось, что ты этого хочешь...
К концу осени обстановка накалилась до предела. Охрипнув от споров, они бросались друг другу в объятия, однако непреклонность Чарли, доводившая Эрика до исступления, давала повод к новой ссоре. Теперь они чаще спорили, чем смеялись, чаще хмурились, чем улыбались, и отталкивали друг друга, вместо того чтобы обнимать.
— Мы зашли в тупик, — вынужден был признать Эрик после очередной стычки. — Я не понимаю, что происходит, но чувствую — что-то не то.
— Согласна, — кивнула Чарли, впервые за много месяцев произнося это слово.
— Нам надо расстаться. Немного отдохнуть друг от друга, остыть.
— Прекрасно! — Она выбежала из комнаты, едва сдерживая слезы, и со злостью хлопнула дверью.
«Я тоже не понимаю, что происходит, — с тоской думала девушка, ковыляя в темноте по Гарвард-сквер. — Боюсь только, что дело во мне, а не в нем».
