«Так и есть», — подумал Роберт, когда Чарли открыла дверь. В карих глазах девушки застыла безнадежность.
— Здравствуйте, мистер Лансдейл, — прошептала она. «Роберт», — мысленно поправил он.
— Привет, дорогая. У тебя плохие новости?
— Как сказать... Для вас и для Эрика, наверное, хорошие. А для вашей жены тем более.
— Так в чем все-таки дело? — мягко спросил Роберт.
— У нас с Эриком нелады — вам наверняка об этом известно. Сама не зная почему, я упорно отказываюсь от брака и даже от секса. До сих пор я не понимала, в чем дело, а сегодня до меня дошло. Я не должна выходить замуж за вашего сына.
— Почему? — осторожно поинтересовался Лансдейл.
— Потому что моя мать была сумасшедшей. Она покончила жизнь самоубийством, — ответила девушка, словно речь шла о деле совершенно будничном, и со вздохом добавила: — Значит, и я сумасшедшая — ведь я ее дочь.
— Нет! — Роберт подлетел к ней так стремительно, что Чарли в испуге попятилась. — Я уже давно знаю о том, что произошло с твоей матерью. Я разговаривал с врачами, учителями, твоими товарищами. Все сходятся в одном — ты нормальная, здоровая девушка. Ты не похожа на свою мать. И никогда не станешь такой, как она.
Здесь Роберт немного погрешил против истины. Специалисты, да и обычные люди, хорошо знавшие Чарли, считали ее психически уравновешенным человеком. Но вот гарантировать, что болезнь Мэри не передалась по наследству, не мог никто, тем более что точный диагноз так и не был поставлен. В подобных делах гарантий обычно не бывает.
— Так вы все знаете? — изумилась Чарли. — И Эрик тоже?
— Нет.
— Иногда я и впрямь чувствую себя сумасшедшей, — призналась она. — Во всяком случае, в последние три месяца.
— Такое случается со всяким. Просто на тебя навалилось сразу множество проблем. Но теперь, когда ты получила ответ на главный вопрос, тебе станет легче.
— Уже стало, но в другом смысле. Я поняла, что обязана отпустить Эрика.
— Не вздумай! Ты была совершенно права, когда отстаивала свое желание стать юристом. Моему сыну иногда полезно напоминать, что не все его прихоти исполняются. Кстати, он говорил со мной по поводу перемещения фирмы в Бостон. Это вполне реально, и мы это сделаем.
— Вы правда думаете, что я нормальная? — робко спросила она, жаждая еще раз услышать эти утешительные слова.
— Не думаю, а знаю.
— И хотите видеть меня своей невесткой?
— Очень! И коллегой. Даже если ради этого мне придется перебраться в Массачусетс, — пошутил Роберт, радуясь тому, что в ее глазах снова сверкнула искорка жизни.
— А я ничего не имею против Пенсильвании. Здешний университет поставляет неплохие кадры, — поддержала шутку Чарли, имея в виду альма-матер Роберта.
— Ты действительно уезжаешь сегодня? — спросил Лансдейл, только сейчас обратив внимание на опустевший дом. До сих пор его интересовала исключительно хозяйка.
— Пожалуй, задержусь немного. Мне надо повидаться с Эриком. Когда он возвращается?
— Вечером. Поехал кататься на лыжах. Почему бы тебе не провести этот день со мной? Познакомишься поближе с работой адвоката, — предложил Роберт.
Ему не хотелось оставлять ее одну в пустом доме. Да, неважный из него получился опекун. Ему бы следовало активнее интересоваться ее жизнью. Может быть, стоило рассказать и о Мэри. Он так и планировал, но откладывал на потом, когда она станет старше. А в итоге хрупкая, чувствительная юная девушка вынуждена была сама докапываться до правды, и эта правда чуть не убила ее.
Ожидая, пока она упакует вещи, Роберт думал о том, как было бы хорошо, если бы страдания Чарли остались позади и они с Эриком обрели счастье, которого заслуживают. И еще он искренне надеялся, что сын не заявится вечером домой с Викторией.
Эрик вернулся в девять — один. Долгая лыжная прогулка завершилась в постели. И то и другое порядком его утомило. Чарли встретила его на пороге чарующей улыбкой, при виде которой Эрик пожалел, что вообще связался с Викторией. Чарли рассказала ему все. Она считала, что отныне ее страхам пришел конец.
— Я унаследовала от матери слишком живое воображение, — со вздохом заметила она, умолчав о том, что, очевидно, унаследовала и кое-что еще — способность любить без оглядки, понимать и прощать. А эта способность пригодилась именно сейчас. Чарли понимала, что Эрик провел день с той, что чуть не стала причиной их разрыва. Он выглядел виноватым и явно сожалел о содеянном.
— Я так люблю тебя, Чарли, — прошептал он, стискивая ее в объятиях.
— А я тебя. Давай займемся любовью. Сегодня, завтра. Каждый день.
— Нет, подождем до свадьбы. Я настаивал только потому, что хотел быть ближе к тебе. Думал, это поможет мне тебя понять. Теперь я знаю все и готов ждать, сколько ты скажешь. Ты согласна?
— Да.
В середине февраля Виктория позвонила Эрику. В этот момент у него в комнате находилась Чарли. Выслушав невидимую собеседницу, молодой человек залился краской.
— Как такое могло случиться? Ты же говорила, что предохраняешься... Почему ты мне ничего не сказала? Ты уверена, что это... я? И что же теперь делать?
