Все эти подробности пролетели мимо ушей Грегори. Он просто потерял дар речи, глядя на другую Аманду. Он привык видеть ее в синем школьном платье. Потом видел в строгом сером платье с белым воротничком. Волосы всегда были собраны – сначала в косы, потом в пучок на затылке. Он привык ценить в ней скорее умного соратника, хорошего друга, чем женщину, но сегодня перед ним предстала не скучная заучка, а великолепная дама, достойная поклонения, обожания и страсти!
Плотный белый шелк платья был гладким – девушкам не позволялось излишество в украшениях. Зато декольте обрамляла полоска тонкого кружева, мягко сияющего вплетенными мелкими жемчужинками. Корсет украшала вышивка, а воздушные рукавчики трогательно и мило позвякивали жемчужными кисточками. Длинные, выше локтя, перчатки слегка приоткрывали нежную кожу, строгий пучок рассыпался, и черные локоны волной упали на плечо.
Лорд Лайвернес сглотнул и на вопрос девушки:
– Грегори, тебе нравится? – сумел только кивнуть.
Обратно из примерочной комнаты вышла привычная Аманда – в строгом сером платье. Даже волосы уже чинно были собраны в пучок, но лорд Лайвернес больше не верил в этот скучный облик. Теперь он знал, что его юношеская любовь прекрасна во всем, и с трудом сдерживал желание припасть губами к ее тонким сильным пальцам, давая безмолвное обещание когда-нибудь надеть на эту руку обручальное кольцо.
– Зачем я согласилась? – глядя в зеркало, спросила вслух девушка.
– Хороший вопрос, мисс Аманда. – Вдова офицера улыбнулась. – Думаю, завтра утром вы уже будете знать ответ.
В комнату заглянул лакей:
– Мисс, карета прибыла!
Дамы встали, надели перчатки, поправили прически и чинно вышли на крыльцо. По договоренности с лордом Лайвернесом карета была прислана простая, без гербов, однако вполне удобная и надежная. Выезжали из дома на час позже, тоже по совету Грегори.
– Вас представят последней, – сказал он, когда Мэнди репетировала придворный реверанс в гостиной. – Поэтому нет нужды спешить и терять настроение в карете.
Миссис Дженкинс согласилась с лордом и посоветовала прихватить в карету книгу, чтобы занять себя в пути. Книга не помогла – Аманда открыла ее и просто смотрела на страницу, не прочитав ни строчки. Однако благодаря мельканию букв девушка пропустила и долгую дорогу до королевского дворца, и ожидание у ворот, и путь через парк. Очнулась только на высоком крыльце, когда к ним подошел мажордом, чтобы проводить к череде юных девушек, дожидающихся представления королеве.
Правила тут были строгие – все дебютантки в простых белых платьях. Шлейф, длинные перчатки, нитка жемчуга на шее, диадема или цветы в волосах. Рядом с каждой девушкой стояла дама почтенных лет – в более темном платье, с крупными украшениями и с перьями в прическе.
Аманде диадема не полагалась, но приглашенный Грегом куафер так ловко украсил прическу цветами и шпильками с жемчужными головками, что издалека создавалось впечатление, что красиво уложенные волосы девушки придерживает жемчужный венец.
Платье ее было так же прекрасно, как и наряды остальных дебютанток. Мисс Стоукс даже заметила несколько заинтересованных взглядов в свою сторону. Туалеты для первого появления при дворе старались пошить у самых известных модисток, а значит, маменьки были в курсе фасонов и тканей, вот и присматривались, заметив необычный крой.
Конечно, Аманда выглядела старше прочих дебютанток. Однако позднее появление при дворе не было редкостью – порой их величествам представляли даже старых дев, внезапно получивших наследство или совершивших подвиг. Да и семьи вывозили дочерей лишь тогда, когда девушка достигала «моральной и физической зрелости», то есть, по сути, была готова выйти замуж. Не каждой знатной девице магические способности позволяли выскочить замуж в шестнадцать. Кому-то приходилось ждать развития магии до двадцати лет, а то и дольше. Так что на Мэнди смотрели скорее с любопытством, чем с осуждением.
Когда девушка немного успокоилась, то услышала, как один лорд сказал, небрежно оглядев дам:
– Курочки представляют своих птенчиков ко двору!
– Смотри, как бы они не выщипали тебе перья! – подхватил остроту другой.
Мужчины рассмеялись, а Мэнди вспомнила, что этот бал лорд Грегори с легкой небрежностью называл выставкой невест. Она даже улыбнулась, подумав о том, что и к ней будут присматриваться сиятельные женихи, пока не узнают, что она сирота и бесприданница.
Очередь постепенно двигалась и вскоре достигла входа в тронный зал. Внутри собрались придворные, внимательно наблюдающие за церемонией. Обсуждали каждый шаг, каждый взгляд, улыбку, поклон… Мисс Стоукс затряслась как осиновый лист, но тут мажордом подвел к Аманде профессора Кейджа!
О! В гневе, оказывается, может таиться целительная сила! Стоило аспирантке увидеть своего научного руководителя, как она еще сильнее выпрямила спину, запретила рукам и ногам трястись и вперила в безмятежного лорда тяжелый взгляд.
– Мисс Стоукс. – Легкий вежливый поклон профессора был безупречен.
– Профессор Кейдж. – Ответный книксен Аманды можно было вставлять в учебники по этикету.
