Люся долго обшаривала глазами все вокруг, выискивая, к чему бы придраться, и обнаружила-таки два недочета: часы над сценой выглядели неподобающе технократично в барочном интерьере и потолочный плафон остался неотреставрированным. Больше ничего дурного найти она не смогла. И вот начался концерт.
На сцену выбежал тенор – низкорослый, голубоглазый и темноволосый. В его чертах отчетливо проявляло сь средиземноморское происхождение. Был он определенно простолюдин, и до изысканности некогда любимого Люсей Пласидо Доминго – раньше она все-таки кое-кого любила – ему было далеко. Одет он был в «Дольче и Габбана» и пересидел в солярии, однако его традиционная ориентация была вполне очевидной. Лет ему было сорок – сорок пять, но он сохранил мальчишескую стройность и подвижность.
Люся готова была зарубиться на сто баксов, что не получит от его пения никакого удовольствия. «Попсач, – думала она, – Басков поганый, те же ухватки».
Следом за тенором на сцену вышла сопрано, сопровождавшая его в турне. Это была медноволосая ирландка странного сложения. Она была худощавой и тяжеловесной одновременно, с походкой гренадера, но миловидным лицом. Заиграл оркестр, тенор запел. Дирижер заглядывал в лицо тенору, как чуткая, внимательная любовница, стараясь попасть в такт дыханию или убирая скрипку, когда певец вытягивал красивую ноту.
«Подлиза, низкопоклонник перед знаменитость ю», – думала Люся.
Ожидая своей очереди в дуэте, сопрано смотрела на тенора, приоткрыв рот, реагировала на его мимику, дышала все тяжелее и на глазах попадала, попадала, попадала под его чары. Когда тенор, завершив музыкальную фразу, посмотрел на сопрано и взял ее за руку, сопрано сглотнула, и Люся поймала себя на том, что сглотнула вместе с ней. Люсе стало стыдно, что она тоже поддается. Она забеспокоилась, вдруг кто-нибудь заметит, что сама великая и ужасная Люся позволила увлечь себя какому-то макаронному вертопраху. Она огляделась по сторонам, но все смотрели на вступившую в дуэт сопрано, и до Люси никому не было никакого дела.
«Хорошо, что поют по-итальянски, – думала Лю ся. – Наверняка текст пошлейший. Слушать по-русски было бы противно».
Снова наступила очередь тенора. Он закрыл глаза и вошел в транс. Его руки страстно обнимали загорелые плечи сопрано, а голос умолял, льстил, сулил все сокровища мира, ласкал, требовал любви. Звуки, которые он извлекал из своего горла, превращались в само либидо, горячую текучую любовную плазму, щедро заливавшую уши наполнявших зал матрон, каждая из которых – партер под кутюром, галерка под секонд-хендом – покрылась мурашками. Люся держалась до последнего. Но в какой-то момент тенор дожал и ее, упорно выстраиваемые препоны рухнули, Люся сдалась, открылась и позволила плазме заполнить свою безнадежную ледяную пустоту. Тенор оказался профессионалом, настоящим латинским мачо. Он натянул-таки Люсю, вошел в нее с триумфом и мастерски довел партию до конца. С финальным взмахом дирижерской палочки Люся беззвучно зарыдала, как в конце романтической комедии, когда герои, взявшись за руки, уезжают в лимузине с надписью: Just Married.
Люся больше не сопротивлялась, а отдалась тенору с ответной страстью. Наслаждение, которое он доставил ей, стоило каждого потраченного боссом сестры доллара. И тенор добротно поимел ее еще четыре раза до и пять раз после антракта вместе с полутысячей других пришедших на концерт женщин прямо в присутствии их клевавших носами мужей.
Завершив оплаченную программу, тенор вышел на по клоны. Зал ревел. Тенор снял пиджак и повернулся вокруг своей оси, продемонстрировав поклонницам сохранившую привлекательность задницу. Аудитория перешла на визг. Ему аплодировали стоя еще минут пятнадцать, но тенор оказался жлобом и на бис не вышел. Он экономил свое дорогостоящее либидо.
Люся молчала всю обратную дорогу, морщась дешевым восторгам сестры. Придя домой, она расчехлила арфу и по памяти сыграла первый концерт Чайковского.
Карма смотрела на нее как на живого бога.
После этого Люся пошла на кухню и одно за другим приготовила двенадцать блюд, каждое из которых полностью отвечало необходимым требованиям.
Интересно, какими еще блестящими свершениями была отмечена эта ночь в полутысяче других питерских квартир?
Наташа пристала к Илье с просьбой записать ее на похудение в его фитнес-клуб. Илья не мог понять, откуда у нее такая идея, но, чтобы отвязаться, дал ей телефон. Наташа позвонила, но специалиста по снижению веса на данный момент в клубе не было. Ей предложили аюрведу и еще какую-то муть, но Наташе это было не нужно.
Она села напротив телевизора, намереваясь посмотреть сериал про латиноамериканские страсти со скульптурным торсом в главной роли, но в обычное время его почему-то не было. Наташа раскрыла программу передач и сразу увидела то, что было нужно. Специализированный салон по коррекции веса. Находился он не близко, но зато рядом с домом Наташиной матери. «Вот и будет повод маму навестить», – подумала она.
Наташа набрала номер клиники пластической хирургии и задала вопрос:
