…Мне неизвестно, что чувствует человек, когда летит в космосе. Но звук двигателя космического корабля мне теперь хорошо знаком. Он…безжалостный. Огненный, как сполохи в иллюминаторе. Наверное, это один из звуков космоса. Как и темная, охватывающая тебя музыка, которую я слышал в кабинете писателя.
26
…Наружу мы выбрались нескоро. Ждали, пока вокруг остынет. Возле космолета все сгорело и расплавилось, как замок от дедовых спичек.
И монстр тоже.
От него осталась лишь жирная черная клякса.
Ворота сморщились и еле держались, но сам цех особо не пострадал.
За станками мы отыскали лабораторию Эдуарда Даниловича — стол с колбами-пробирками и диван, на котором технолог спал, вколов себе вещество, которое должно было сделать его сверхчеловеком. Метеорит лежал в реторте, залитый прозрачной жидкостью. Мы уничтожили его. Разбили молотком на мелкие кусочки и развели костер. Осколки жуткого кристалла быстро обуглились.
Потом мы нашли пожарные лестницы и вылезли с завода.
Карабкаться на высоту седьмого этажа после нынешних приключений оказалось нестрашно.
27
Когда мы подходили к подъезду, Артем по своей привычке ушел вперед, и Глеб у меня робко спросил:
— Я ведь хорошо все сделал? Я так старался!
— Да, — ответил я, едва не заплакав.
— Ой! — как маленький ребенок обрадовался Глеб.
28
…Остаток ночи я спал, как убитый. Не проснулся ни разу. И без снов. Ничего не снилось.
Утром мы проспали. Даже Глеб проспал, хотя таланта слежения за временем вроде не потерял.
Он почти перестал заикаться. Мы с Артемом решили на это внимания не обращать, чтоб не смутить его. Хотя Глеб сегодня не особо застенчивый и даже наоборот — бодрый, энергичный, не раздумывающий над каждой мелочью (еще вчера он мог, например, застыть перед выключателем, решая важнейшую проблему — как ему вымыть руки, включив в ванной свет или его достаточно попадает через открытую дверь).
Мы умылись, почистили зубы и отправились к ларьку. А вдруг повезет! Ночью везло, может, удача не покинет нас и при белом свете?
— Нет, вы что, издеваетесь, — возмутился Артем.
К нам шли художники.
29
Живые. Не сомнамбулы. Ухмыляются. С банкой зеленки.
Вот мы и узнали, подействовало ли подземное антеннокрушение. Подействовало. Вернуло людей к жизни. За свой подвиг мы сейчас лишимся шестидесяти копеек. Спасибо тебе, человечество.
— Ой, кого мы видим, — вскричал Вилен.
Сколько раз я слышал эту фразу.
— Вы идете за мороженым, — сказал Владлен.
И эту. В различных вариациях.
— Гыыы, — засмеялся Мэлс.
— Вы что, все забыли? — спросил я.
Художники удивились.
— А что мы должны забыть, — произнес Вилен. — Я не помню, чтоб мы что-то запоминали.
— Офигеть, — присвистнул Артем.
А Глеб не сказал ничего. Он шагнул вперед и, коротко замахнувшись, неуклюже, но быстро, двинул Вилену кулаком в нос.
Прогремела молния, налетел ветер, черные тучи скрыли солнце, пришедшая ниоткуда тьма накрыла город.
Вру. Не было ни молнии, ни грома, ни туч, ни темноты. Это я так, для драматического эффекта. Но что все застыли от изумления — чистая правда.
Вилен дотронулся до своего носа и посмотрел на пальцы, испачканные кровью.
— Как это? — только и смог выговорить он.
— Вы что, сумасшедшие? — наклонившись вперед, спросил Владлен.
Вместо ответа Глеб съездил в нос и ему.
— Сумасшедшие, — кивнул Владлен, словно удовлетворенный таким объяснением и достал платок, потому что кровь из носа потекла и у него.
Мэлс уронил баночку и замер, как получивший противоречивые указания восьмибитный робот.
— Пойдемте отсюда, — пробормотал Вилен. — Нельзя связываться с психами. Еще покусают, и мы превратимся в зомби.
И они ушли, оглядываясь через каждые пять метров. Наверное, опасались, что мы будем их преследовать.
30
— Глеб, — позвал его Артем, когда художники скрылись из виду.
— А? — откликнулся тот.
— Ты как?
— Отлично, — сказал Глеб, с любопытством оглядывая свой кулак, похоже, немного пострадавший от взаимодействия с носами хулиганов, — просто замечательно.
31
…Пломбир в ларьке был! Потрясающий. Не тот, что ели ночью перед схваткой. У победителей пломбир всегда вкуснее. А тогда мы еще не знали, что победим.
Как хорошо быть смелым. Ходить по улице, не боясь никаких художников, да и вообще никого не боясь. Сколько людей проживут жизнь, так и не узнав этого!
Мы сели на лавочку и несколько минут, ничего не говоря и ничего не замечая, наслаждались самым лучшим блюдом солнечной системы — советским пломбиром. Потом, как доели, не спеша вернулись в сознание и начали снова реагировать на внешние раздражители.
— Глянь, какая машина, — толкнул меня локтем Артем.
Да, интересная. Рядом с нами припарковалась черная "волга". Полностью затонированная, на колесах — позолоченные диски, а к багажнику прикреплено антикрыло — такая штука, которую цепляют к гоночным автомобилям, чтоб те ненароком не взлетели. Ну, так то к гоночным! А где "волга", и где гонки? На разных полюсах разных планет различных звездных систем.
Смешной автомобиль. Еще и из-за того, что он очень хотел выглядеть серьезным.
