Короче говоря, одна минута — и ты в сосновом лесу. Деревья растут не густо и не слишком высокие, но и так здорово. Птицы летают, иногда белок можно увидеть. Настоящий лес, ну или почти настоящий, потому что лес рядом с высокими домами поневоле кажется парком. Однако на самом деле он тянется на много километров. Далеко, до бесконечности. Заблудиться — как нечего делать. Лес окружает нас с трех сторон, а с четвертой, если смотреть вдоль дороги — Москва. До нее уже так просто не добежишь. На автобусе путь полчаса занимает.
Вообще-то наш район — как бы тоже Москва. Так в документах написано. Дома построили несколько лет назад для тех, кто работает на заводе. Район маленький, серые девятиэтажки по пальцам пересчитаешь, а завод большой, широкую поляну среди леса прорубили, чтобы выросли вместо деревьев квадратные корпуса из стекла и бетона. "Завод движущихся конструкций и материалов имени В.И. Ленина", или, как все его называют — "завод живых памятников". Перед проходной этот самый Ленин в виде памятника себе стоит и улыбается, машет рукой, когда кто-то идет мимо.
Далекую настоящую Москву можно рассмотреть только из окна или с крыши. А со двора сейчас в той стороне мы видим лишь вечернее небо, и в нем, как рыбки в аквариуме, плавают дирижабли со звездами на боках, стреляют в облака серебристыми молниями, чтобы дождь столицу миновал или прошел там, где нужно. По телевизору прогноз погоды так и передают: завтра с десяти до одиннадцати ожидаются небольшие осадки между домами номер пять и двадцать семь такой-то улицы. И, как правило, диктор не ошибается. К перекрестку в указанное время подойдешь, вытянешь руку, и она под дождем окажется.
Во время олимпиады в тысяча девятьсот восьмидесятом году дирижабли особенно старались. Десятки, а то и сотни висели в воздухе. Обычные, с электрическими пушками, и совсем огромные, они облака какими-то пылесосами собирали. Мне это даже интереснее олимпиады показалось. Как можно сравнивать какие-нибудь прыжки в длину с гирляндами светящихся дирижаблей в небе? Каждый из которых размером со стадион, а те, что с "пылесосами", вдвое больше?
Эх, как время бежит. Уже четыре года прошло!
А над нашим районом дирижабли не летают, поэтому дождь идет, когда захочет. Не мы захотим, а он. Прогнозы погоды на нас слабо влияют. И так гораздо лучше! Дождь по расписанию — скукотища. Искусственный и фальшивый. Будто с небес кто-то нехотя из лейки землю поливает.
На крышах домов у нас лозунги. Обыкновенные, советские. Вечером их электрически зажигают, и они горят в окна красным пламенем. На доме Глеба светятся слова "Скоро коммунизм", а на моем — "Сделаем сказку былью". Фонари на улицах не ахти, бледные или вообще потухшие, поэтому лозунги взяли на себя их работу — освещать район. Справляются вполне! Свет, правда, получается мрачно-красный, но все давно привыкли. Вот и сейчас буквы одна за одной потихоньку разгораются, еще минута, и двор будет залит кровавыми отблесками.
Мы уже собирались уходить, время — за десять, того и гляди, мама в окно высунется и закричит "а ну домой, или завтра в школу не собираетесь", но услышали, что сзади к нам кто-то подкрался.
Оглянулись и поняли, что бояться нечего. Или почти нечего. Забыли мы, что сидим на детской площадке. Она для маленьких, таких, кто и в первый класс пойдет нескоро, и чтоб дети не скучали, кроме горок и качелей строители еще сказочных персонажей понаставили. Собачек, кошечек, крокодила Гену, Чебурашку… вот Чебурашка к нам и подошел.
Любит он к людям неслышно подходить.
Сделан Чебурашка из металла и резины. Ростом невелик, не выше нас, зато гораздо шире и голова огромная. Глаза прищурены, горят в темноте, лицо почти человеческое, а улыбка — не очень. Будто задумал что-то, но что — не говорит, не хочет пугать прежде времени. Смотрел я недавно по телевизору передачу, там преступников показывали, не каких-нибудь спекулянтов, а совсем недобрых, и размышлял — кого они мне напоминают? Потом смекнул — да Чебурашку нашего! Но, справедливости ради, далеко им до Чебурашки. Улыбки у них простые и глаза фосфором не светятся.
Поначалу Чебурашка обитал на одном месте, рядом с крокодилом Геной, но затем двор отремонтировали: бордюры покрасили, ямы в асфальте засыпали, и детскую площадку заодно усовершенствовали. Наука на месте не стоит, и Чебурашка тоже перестал — вживили ему электрики моторчик и ходить научили. Бродит он теперь, когда на улице стемнеет. Словно на охоту выбирается. Сзади подойдет и смотрит с улыбкой в спину.
Но дети не боятся, привыкли. Трусливым на детской площадке делать нечего. Тут и помимо Чебурашки много любопытного.
Например, жестяной Айболит с перекошенной физиономией. Нос у него прямо между глаз, а рот там, где у людей нос должен быть. В кулаке огромный шприц, поднял его над головой, как бы замахиваясь. Куда не стань, кажется, что именно тебя доктор шприцом проткнуть хочет. Айболит пока не ходячий, ждет следующего ремонта, глядит на Чебурашку с завистью.
