— Гулял во сне, пока мама на заводе дежурила? — спросил Артем, хотя все было ясно и так.
Глеб помолчал и шмыгнул носом.
— Д-да.
— Может, сказать ей? — продолжил Артем.
— Н-нет.
Он закрыл глаза, будто что-то вспоминая.
— П-пойдем играть в х-хоккей.
И мы отправились на чердак.
День перед отъездом начался так себе. Мы давно знали, что Глеб, оставаясь ночью один, иногда бродит лунатиком по двору, а потом из-за этого очень расстраивается, но все равно. Когда кому-то плохо, а ты не можешь ему помочь, то чувствуешь себя виноватым, хотя ты совершенно не виноват.
…В хоккей мы играли почти целый день (с перерывом на обед). Играли по-честному, ни капельки не поддаваясь Глебу, хорошо понимая, что наша жалость ему не нужна и от нее будет только хуже.
Через один хоккейный час Глеб уже потихоньку заулыбался, через два его глаза перестали быть красными, через три его волосы чудесным образом пригладились и Глеб перестал напоминать выбравшегося из чулана интеллигентного домовенка. К обеду Глеб уже совсем превратился в самого себя, и побыл им еще пару часов… но потом его лицо опять стало мрачнеть, глаза — краснеть, а волосы обратно распричесываться.
— Что с тобой? — как бы вскользь поинтересовался я.
— Н-ничего. Ид-дем на улицу. Н-надоело играть.
Мы с Артемом быстро посмотрели друг на друга.
— А там куда? — спросил Артем.
— Д-давайте сх-ходим на ст-троительную площадку.
Это еще зачем? Стройплощадка — место, где мы запускаем клубные ракеты. Но сейчас ракет у нас нет. А без них там делать нечего, разве что куличи из песка лепить!
Ладно, пошли.
10
Ходьбы до пустыря две минуты, из них первая по дороге, а вторая уже по земле и песку, чумазых от ночного дождя. Но мы не неженки, правда? Если есть смысл в преодолении препятствий, то мы их преодолеем, чего бы это не стоило. Сейчас, правда, в ходьбе по грязи никакого смысла не наблюдается.
— Ну и? — спросил Артем у Глеба, когда мы подошли к пустырю.
— К-когда в прошлый раз здесь был, кое-что заметил, — сказал Глеб и направился к торчащей из земли одинокой бетонной плите. Немного не дойдя до нее, он наклонился и разгреб песок ногой.
Под тонким, явно насыпанным для маскировки слоем песка обнаружился деревянный люк, а под ним — черная бездна подвала.
— Ниче себе, — протянул Артем. — А почему мы раньше тут не были?
— Н-не знал о подвале, в-видел только кусочек люка и не д-догадался, что тут.
…Мы сходили домой за фонариками и отправились под землю за приключениями.
Спустились по железной лестнице не особенно глубоко — метров на сорок-пятьдесят. Земные глубины остались недостижимы, но коридор повел нас дальше, не особо собираясь заканчиваться, а через минуту расширился, будто захотел стать не подвалом, а пещерой, и у него получилось. А еще у него получилось вызвать у меня нервную дрожь и пугающие предчувствия.
После расширения коридор свернул налево и мы увидели, что там, в загадочной дали, светит фонарь. Хорошо так светит, ярко, прям как уличный, хотя у нас уличные фонари светят неярко, а то и не светят вообще.
Я, конечно, обрадовался, но радость была нерадостной. Фонарь означал, что под землей что-то происходит… но будет ли происходящее нам радо? Или будет, но эта радость окажется трогательной радостью людоеда, увидевшего, что еда сама пожаловала в гости?
Нехорошие предчувствия набросились на меня с утроенной энергией. Но я понял, что если сейчас предложу отступить и меня послушают, мне придется иметь дело с разочарованным любопытством и риторическим вопросом "я что, струсил?", а эта парочка еще зловреднее.
Поэтому я натравил любопытство на страх, и пока они между собой грызлись, разглядел в конце коридора гигантскую кучу всевозможного металлического мусора,
Мы подошли к ней метров на десять и остановились под криво торчащей из далекого потолка круглой лампой.
Тишина. Людей не видать.
— П-подвал использовался под свалку. Вс-се ясно. Идем обратно, — сказал Глеб.
— Давай быстренько глянем, что тут лежит, — ответил Артем.
— М-может, все-таки уйдем? — попросил Глеб, — к-как бы чего не вышло.
Глеб, в отличии от меня, не побоялся признаться в том, что ему страшно.
— Боишься — уходи, — отрезал Артем.
Но кто уйдет после такой фразы?
Поэтому мы подошли к куче вплотную.
Однако ничего заслуживающего внимания не увидели.
Ржавые автомобильные цилиндры, аккумуляторы, шестеренки, железные бочки, пустые огнетушители, парочка пустых черепов древних роботов… ни о чем, короче. Немного заинтриговал маленький дирижаблик у потолка. Что он тут забыл, непонятно. Кто-то оставил его непривязанным, поэтому он взлетел и уткнулся в земляной свод. Впрочем, такие игрушки обычно делают радиоуправляемыми. Придавить кнопку на пульте, и они вернутся к руке хозяина.
Глеба дирижабль почему-то очень расстроил. Чуть ли не слезы появились.
— П-пожалуйста, идем отсюда!
— А что там, — Артем совершенно не обратил на его слова внимания, обошел мусорную кучу и присвистнул. Я подбежал к нему и понял, что свистел он правильно. Свистеть было от чего.
