— Знаете, откуда он? Мы вчера ночью нашли его около моста. Да, того самого заколдованного. Перемахнули через забор, когда все уснули, и сходили к ручью. Страшновато, чего скрывать. Но так мы испытываем себя! Наш побег с лагеря — тоже тренировка. Рискованная, но мы справились! Никто так не сможет! Никто!
— Мы с-сможем, — вдруг сказал Глеб.
Все уставились на него.
— Вы? — усмехнулся Виктор? — Ну-ну. Учтите, там реально страшно. Вода урчит по камням, в темноте кажется, что кто-то разговаривает.
— Н-нет. Мы не пойдем к ручью. Ручей — ерунда. Мы сходим ночью на заб-брошенную военную б-базу и принесем что-нибудь оттуда.
…В пьесе Гоголя "Ревизор" в конце есть немая сцена. Там чиновники, узнав о приезде ревизора, замолчали и застыли. С нами случилось то же самое.
— Куда? — переспросил Виктор, — на базу?
— Да, — скромно произнес Глеб, словно говоря о походе в булочную.
Виктор посмотрел на нас с Артемом. И все футболисты вместе с ним. С подозрительностью переводили глаза с одного на другого, спрашивая взглядом, мол, Глеб ясно что сумасшедший, а вы такие же?
— Угу, хотим прогуляться на базу, — как бы между прочим сказал Артем, — сегодня-завтра, не знаю.
— Именно, — подтвердил и я. А что мне еще оставалось?!
— Вы понимаете, куда собираетесь? Вам рассказывали? — Виктор до сих пор не мог поверить услышанному.
— Рассказывали, — кивнул Артем, — поэтому и идем. Хотим посмотреть своими глазами на подземных мутантов.
— Ага. Н-нам очень инт-тересно.
— Вас съедят, — сказал потрясенный Виктор, и остальные футболисты поддакнули. — Съедят. Или просто сойдете с ума и останетесь бродить по коридорам до конца жизни. Это если повезет. Но вы шутите, я по глазам вижу. Зря, об этой шутке станет известно всему лагерю.
— Не, мы планируем за несколько часов туда и назад, — ответил Артем.
— Счастливо оставаться, — сказал я, и мы направились к двери.
6
— Глеб, а ты хорошо подумал, когда говорил про базу?! — спросил я. Зло спросил. Давно так ни с кем не разговаривал.
— Н-нет, — ответил Глеб и сел на свою кровать. — Н-не думал. Сымпровизировал. Зря сказал, да?
— Нам хана, — заверил Артем. — Полная. Такого тут никто никогда не обещал. Теперь над нами будет смеяться весь лагерь. Спрашивать, когда же мы наконец сходим в подземелья.
— Можем с-сегодня, — предложил Глеб. — Возьмем на пляже лодку и переплывем на другой б-берег.
— Ты всерьез? — в один голос закричали мы с Артемом.
— Д-да.
— А если нас там съедят?!
— Может, н-не съедят. Пока не сходим, не узнаем.
— Глеб, ты нормальный?! — взвился Артем.
Глеб посмотрел на него долгим взглядом и ответил:
— Нет.
И нам стало очень стыдно. Так стыдно, что захотелось куда-нибудь деться.
— Когда пойдем, — грустно спросил я.
— Сегодня, — вздохнул Артем. А потом взял себя в руки и бодро выпрямился. — Чем быстрее, тем лучше.
Он глянул на часы.
— Где-то в половину двенадцатого. Лагерь уже будет спать. Вернемся через пару часов. Если вернемся.
1
И мы начали готовиться к путешествию. Достали рюкзаки, положили в них свитера — в подземельях сыро и холодно, мы же не хотим умереть от простуды. Сапоги решили не брать — в них тяжело убегать от мутантов. Проверили наши фонарики и перочинные ножи.
Безжалостная стрелка дошла до половины двенадцатого. За окном — темень. Тихо, будто ночь проглотила все звуки. Разве что сверчки стрекочут, да ветер шелестит за приоткрытым окном.
— Идем? — спросил я, сам не веря, что мы это затеяли взаправду. Даже если большая часть рассказов — выдумка, то еще останется с лихвой. Сердце колотится, аж выпрыгивает.
Артем и Глеб молча кивнули.
Я посмотрел на кактус.
— Пока, — сказал я ему.
Кактус не ответил.
Мы вышли в коридор и закрыли дверь.
Соседи спят. Как странно — только что были с ними друзьями, и тут на тебе — они посмеялись над Геннадием Семеновичем. "Надо было прятаться". Ну и прячьтесь всю жизнь. Не вылезайте из своей норки. Там вас не найдут и не тронут.
А футболисты… Казались хамами, но выяснилось, что это не хамство, а философия. Неправильная, но лучше неправильная философия, чем никакая, потому что никакая — тоже философия, и очень неправильная. Философии можно быть неправильной, если она красивая. Эта, к сожалению, некрасивая. Простая, как футбол. Но удобная! Оправдаться ей — раз плюнуть. Мол, мы не виноваты, что жизнь такая. Предъявляйте претензии тем, кто ее такой сделал.
2
— Вот чего, — сказал я. — Мы — люди современные и понимаем, что никакой мистики не существует. Военные с базы тоже были современные, но в мистику верили, поэтому испугались и убежали. Мы их ошибок не повторим. Если в подземельях что-то померещиться, твердо говорим себе, что этого нет и подыскиваем всему рациональное объяснение. Согласны?
Несогласных не было.
3
…Мы шли к пляжу не прячась, по дорожке. Никого нет. Чувствуется, что никого. Пустота в воздухе. Все спят. Все далеко отсюда, в своих снах. Ночь над пионерским лагерем. И огромная луна. Ее свет призрачный, ненастоящий, прячет вещи белым покрывалом, и они просыпаются, не опасаясь, что это заметят.
