Отпрыгнувшие невольно люди заметили невдалеке ещё двух чудовищ, подобных видом сожжённому. Передние конечности одного из них сжимали коленчатую, прозрачную, пульсирующую зеленоватым свечением трубку.
Внезапно ящерица развернула её на Славу — и в доли секунды та превратилась в пепел, опавший хлопьями. По-видимому, человеческая плоть была куда меньше устойчива к действию боевого луча пришельцев, нежели их собственные тела.
Сознание у Бравлина помутилось. Ему казалось, что это происходит не наяву, что он видит страшный сон. Затем какая-то багровая волна подхватила его и понесла… он стал — сама месть. Простая и непосредственная цепь действий без всякой мысли. Даже без мысли о мести.
Рука извлекла из кармана нож с откидывающимся лезвием, и палец нажал на кнопку. А ноги в это время несли его вперёд, и глаза видели, что цель — горло ящерицы — всё ближе, и в следующее мгновение станет досягаемым для удара. И чёрный железный смех зачинался уже в груди…
Да только не успел выплеснуться. Испепеляющий луч, ударивший из оружия второго чудовища, погасил Бравлина. Подобно тому, как волну огня гасит такой же огонь, пущенный волной навстречу.
На пустыре вдруг поднялся ветер и взвихрил, перемешав, прах Бравлина и прах Славы. Висевший неподвижно в воздухе диск просиял и тронулся, набирая скорость, по направлению к ощетинившейся опорами «чечевице». И скорость его движения возрастала настолько быстро, что диск, в итоге, словно бы выстрелил собою в большой корабль, как будто желал пробить его насквозь.
Сияния кораблей растворились — при встрече их — в огромной и яркой вспышке. Такая бы выжгла, вероятно, человеческие глаза до костного дна глазниц, но никого из людей в этот миг на пустыре не было. Упругий плазменный смерч, какие-то мгновения покружив на месте немого взрыва, втянулся в черноту космоса.
И снова стало на пустыре так, как было до появления на нём кораблей. И даже не запылал бурьян, как это ни странно. Лишь пробежали по поникшей траве тускло блестящие концентрические круги — будто по воде от брошенного в неё камня.
— Сработало! — обронила одна из ящериц на своём наречии, где использовались настолько высокие частоты, что человек ничего бы не услышал.
— Прекрасно, — не повернув морды, отозвалась другая. — На этот раз мы перехитрили работорговцев.
— Как жаль, что опять пришлось убивать людей, — продолжала первая, отряхивая пепел с посверкивающих чешуек. — Я восхищаюсь этими существами. Подумать только: мы ставим барьеры страха, способные удержать, кажется, любую тварь во вселенной, а некоторые из людей на это плевать хотели и всё равно идут! У них непобедимая воля. Они способны преодолевать любые навязываемые эмоции. А нам приходится убивать их! Уничтожать лучших. Истреблять героев…
— Мы вынуждены так поступать. Ведь люди неспособны понять, на что они могут обречь свой мир! Достаточно комиссарам Коалиции зафиксировать пороговое число согласий — и во Вселенском конгрессе они получат очередной мандат на планетарный психоконтроль. Тогда любые другие согласия на этой планете они будут программировать уже сами. Цивилизация людей отправится — стройными колоннами, широко улыбаясь — прямиком в тот ад, из которого мы бежали с таким трудом.
— Какой это был кошмар… Нет! Уж лучше пусть мы будем для них жестокими убийцами, безжалостными чудовищами. Пока ещё существуют во вселенной миры вне сети психоконтроля — жива надежда!
Вновь яркая звезда, появившаяся из ниоткуда, вспыхнула в глухом небе. Её отражение затрепетало сияющей и быстро растущей точкой на поверхности чёрного глаза ящерицы.
— Работорговцы заметили вспышку аннигиляции своего корабля и выслали перехватчик.
— Так точно… по наши души.
— А лодочки у нас уже нет. И помощь не успеет прийти.
— Что делать! Придётся погибнуть здесь. Но это лучше, чем сдаться и позволить им снова запрячь наши души в лямку психоконтроля.
— Конечно! Чем отупеть в блаженном рабстве, лучше умереть, но — с надеждою в душе, как… как люди!
Ящерицы, схватив оружие, припали хищно к земле, выставив перед собой прозрачные трубки.
Звезда снижалась.
Я очень долго сомневался, стоит ли вести этот дневник. Его никто никогда не прочтёт, ведь у меня нет иного носителя информации, кроме мозга. Да и он теперь столь несовершенен, что потребуется очень много времени и усилий, чтобы заполнить его неупорядоченные ячейки. Но разве у меня есть выбор? Разве могу я чем-то ещё отдалить деградацию своей личности? Увы, нет. Итак, начинаю…
