Но поиски не прекращал. Дело в том, что найти капсулу, можно только вызвав ее ответный сигнал на резонатор. Причем на очень ограниченном расстоянии. А капсула — это связь. Это шанс на возвращение домой! По всему пути мы оставляли маяки-передатчики для пеленга и связи с Энной. Меня, как и весь экипаж, вероятно, посчитали погибшим. Но, добравшись до первого из маяков, капсула сможет отправить сигнал. Я рассчитал, что спасательный крейсер и исследовательская капсула, двигаясь навстречу друг другу, успеют встретиться раньше, чем выйдет из строя система жизнеобеспечения…
Он замолчал. Я не решился нарушить его молчание.
— Вот и приходится слыть чудаком. Колесить по всему району болот (а их тут не счесть), менять работу и место жительства. И «бить в гонг»…
Вот и вся моя история.
Поверил ли я ему?.. Не знаю. Все это было очень фантастично, хотя и логично. По крайней мере, я противоречий найти не смог. А через час, выполнив задание редакции и собрав информацию для статьи, я убыл к себе.
Прошло несколько месяцев. Памятуя данное мною слово, я никому не рассказал об услышанной истории. Довольно часто я вспоминал беседу с Трегубовым, но с каждым разом сам верю в нее все меньше и меньше.
Еще раз вспомнить о Трегубове мне пришлось спустя почти год. Однажды, проходя мимо газетного киоска, мне в глаза бросился яркий заголовок: «Неопознанный объект над Х-ском». Я купил газету и с интересом прочел в разделе «Очевидное — невероятное» небольшую заметку.
В ней говорилось, что 16 июля 2025 г. в районе N-ских болот очевидцами был зафиксирован НЛО. Он сделал большой крут над областью, после чего с огромной скоростью устремился ввысь. Службами ПВО объект был зафиксирован и сопровождался несколько секунд, пока не покинул границ атмосферы и не растворился в космосе.
Объект наблюдали многие. Но никто не пострадал. Никто, за исключением одного человека — инженера по фамилии Трегубов, который после этого события пропал без вести.
Хотя, по мнению официальных органов, с неопознанным объектом этот случай не связан. Скорее всего, чудаковатый инженер утонул в болотах, когда, в очередной раз, отправился заниматься своим странным пристрастием — бить в гонг в заболоченных местностях. ТМ
Он прибыл в обсерваторию поздно вечером. В небе горели яркие звезды, какие бывают только в горах. Светы уже не было в башне Большого Звездного, и он, невольно ускорив шаги, отправился к дому на окраине поселка астрономов. По скрипучей лестнице поднялся на второй этаж и заглянул в спальню. Света, закутавшись в плед, сидела на кровати. Рядом, на его подушке, лежала книга.
— Почему не спишь? — тихо спросил он. В такие мгновения он старался не смотреть ей в глаза.
— Ты же знаешь… — в голосе ее не было упрека. — Просто не могу уснуть без тебя.
Он с удивлением посмотрел на Свету. Что-то в ней неуловимо изменилось. Неужели догадывается, подумал он.
— Кушать будешь?
— Нет, спасибо, — он разделся и лег, убрав книжку со своей подушки.
— Устал? — Света привычно свернулась калачиком и положила голову на его плечо. Сразу стало тепло, уютно и спокойно.
— Да, пришлось выложиться. Сама знаешь, до конца командировки — неделя. И, похоже, это последняя моя командировка сюда.
— Потушить свет?
Он открыл глаза. Света задумчиво смотрела на него.
— Что-нибудь случилось?
— Ты иногда кажешься мне таким чужим и далеким, — прошептала она.
— И все-таки, что случилось? Я же чувствую: ты что-то недоговариваешь.
— У нас будет ребенок, — Света закрыла глаза и, отодвинувшись, легла на спину. Раздался щелчок, и свет потух. Стало легче. В темноте она не могла видеть его лица. И это правильно. Иногда он не хотел анализировать явления, окружающие его. Хотелось просто отдаться течению жизни и ничего не предпринимать. Просто жить и наслаждаться жизнью, несмотря на то, что она с каждым днем становилась все сложнее и запутаннее. Ему надоела его раздвоенность. С опаской он замечал, что меняется. Его, приобретенная в той, прежней, жизни любовь к логическим построениям затухала. Особенно, когда он вот так лежал рядом с ней и ощущал тепло ее тела.
— Ты рад? — голос Светы дрожал. Он чувствовал, что она вот-вот расплачется.
Он молчал. Врать не мог, а радости не было.
— Молчишь? — вновь раздался ее голос.
Ну, что он мог сказать? Рождение ребенка влекло за собой множество осложнений. Хотя, с другой стороны, это могло разом решить все проблемы.
— Я все вижу, — сказала Света. — И все понимаю. Если хочешь, уеду к маме. А потом переведусь в Пулково. Займусь, наконец, теорией.
— Прекрати… — он повернулся лицом к ней и провел пальцем по ее шее. Она была напряжена, словно перед криком.
— Все хорошо, — прошептал он. — Конечно, труднее будет с твоей диссертацией, но все будет хорошо. Я рад, что у нас будет ребенок.
Света вздохнула.
— Прости, — прошептал он. — Просто очень устал. Не остается сил для нормальной жизни. Но ведь я обыкновенный человек…
