– Простите, что выплеснул на вас такие вести вот так, сразу, – извинился Сансоне.
– Расскажите мне все в подробностях, – прямо попросила Лили. – Что стало известно полиции?
Сансоне, похоже, смутили ее хладнокровие и прямота.
– Подробности там очень неприятные.
– Вряд ли могло быть иначе. – Лили села на кровать. – Мне просто нужно знать, – тихо проговорила она. – Мне нужно знать, как они погибли.
– Позвольте сперва кое о чем вас спросить, – обратился к ней немец, господин Баум. И подошел поближе. Теперь они, мужчины, возвышаясь над ней, смотрели Лили прямо в лицо. – Вам известно, что означает перевернутый крест?
Несколько мгновений Лили не дышала. А потом наконец произнесла:
– Перевернутый крест… это символ, оскверняющий христианскую веру. Некоторые считают его сатанинским знаком.
Она заметила, как Баум и Сансоне удивленно переглянулись.
– А этот символ? – Баум полез к себе в карман, достал ручку, клочок бумаги. И, наскоро что-то нарисовав, показал ей. – Иногда его называют всевидящим оком. Знаете, что это означает?
– Это Уджат, – сказала она. – Глаз Люцифера.
Баум и Сансоне снова переглянулись.
– Ну а если бы я нарисовал козлиную голову с рогами? – допытывался Баум. – Она бы сказала вам что-нибудь?
Лили встретила его мягкий взгляд.
– Наверно, вы имеете в виду знак Бафомета. Или Азазеля.
– Вы знакомы со всеми этими символами.
– Да.
– Откуда? Вы сатанистка, мисс Соул?
Лили чуть не рассмеялась:
– Навряд ли. Просто так получилось, что я их знаю. Мне было интересно.
– А ваш двоюродный брат Доминик – сатанист?
Лили застыла на месте – ее руки буквально примерзли к коленям.
– Мисс Соул?
– Спросите лучше его самого, – прошептала она.
– Мы бы с радостью, – сказал Сансоне. – Где его можно найти?
Она взглянула на свои руки, крепко сцепленные на коленях:
– Не знаю.
Сансоне вздохнул:
– Мы потратили много сил, чтобы найти вас. У нас ушло на это целых десять дней.
«Всего десять дней? Боже, какая же я беспечная!»
– Если вы скажете, где Доминик, вы избавите нас от многих затруднений.
– Говорю же, не знаю.
– Почему вы его выгораживаете? – настаивал на своем Сансоне.
При этих словах она упрямо вскинула подбородок:
– Да с какой стати мне, черт возьми, его выгораживать?
– Он ваш единственный близкий родственник. И вы не знаете, где он?
– Я не виделась с ним целых двенадцать лет, – бросила она в ответ.
Сансоне сощурился:
– Вы помните с точностью до года?
Лили сглотнула. «Это я зря. Нужно быть осторожней».
– То, что случилось с Лори-Энн и Сарой, – дело рук Доминика, Лили.
– Откуда вы знаете?
– Хотите узнать, что он сделал с Сарой? Сколько часов она кричала, пока он вырезал у нее на теле кресты? Знаете, что он нарисовал на стене в спальне Лори-Энн? В той самой, где расчленил ее? Перевернутые кресты. Те же знаки он вырезал и на стене хлева, когда ему было пятнадцать. Когда он жил у вас летом в Пьюрити. – Сансоне подошел к ней почти вплотную, угрожающе близко. – Может, от него вы и бегаете? От собственного двоюродного брата, Доминика?
Лили ничего не ответила.
– Вы же явно бежите от чего-то. И с тех пор как покинули Париж, нигде дольше чем на полгода не задерживались. А в Пьюрити вас не было уже бог весть сколько лет. Так что же произошло тем летом, Лили, когда вы потеряли всех своих родных?
Лили обхватила себя руками, сжавшись в плотный комок. Ее вдруг затрясло, и это в тот самым момент, когда ей, как никогда, надо было бы собраться в кулак.
– Сначала тонет ваш брат Тедди. Затем с лестницы падает мать. Потом отец пускает себе пулю в лоб. И все – в течение нескольких недель. Не многовато ли напастей на голову шестнадцатилетней девочки?
Она обхватила себя еще крепче, испугавшись, что в противном случае рассыплется на кусочки от дрожи.
– Неужели это просто невезение, Лили?
– А что же еще? – пролепетала она.
– Или, может, тем летом произошло еще что-то? Между вами и Домиником?
Она вскинула голову.
– На что это вы намекаете?
– Вы отказываетесь помочь нам найти его. Из чего я и заключаю – вы его попросту выгораживаете.
– Вы что… думаете, между нами что-то было? – Голос девушки вдруг перешел в истерический крик. – Думаете, я желала смерти родным? Брату было только одиннадцать! – Она осеклась. И шепотом повторила: – Только одиннадцать…
– Может, вы просто не отдавали себе отчета, насколько все это опасно, – предположил Сансоне. – Может, участвовали в его ритуалах по недомыслию, полагая, что они безобидные. Как многие дети – из любопытства, сами знаете. Чтобы показать – они-де особенные, не такие, как все. Или чтобы поразить родителей. А ваших родителей это поразило?
– Они не понимали его, – проговорила она. – Они не знали…
– А другие девочки? Ваши подруги – Лори-Энн и Сара? Они участвовали в его ритуалах? И когда играть стало страшновато? Когда вы поняли, что есть силы, которые ни в коем случае нельзя было пробуждать? Но ведь именно это и случилось, так? Доминик заманил вас в ловушку.
– Нет, все было совсем не так.
