– Я не прикасалась к твоим волосам. – Но сказала я это тихим, застенчивым голосом человека, который выглядит очень виноватым.
– Это ты устроила розыгрыш, не притворяйся! – настаивала Лакс.
ЗамуДище вздохнул. Я не знала его достаточно хорошо, чтобы понять, о чем он думает. Но то, что он собирался сказать дальше, казалось, причиняло ему боль.
– Вы наверняка слышали, что подобные вещи происходят в других школах этого города. Но только не здесь. У нас политика нулевой терпимости к любому виду насилия.
Вся поза Лакс изменилась, и она торжествующе посмотрела на меня. Мне пришлось признать, что, даже злорадствуя, она похожа на девушку с рекламного постера Maybelline. Это сильно раздражало.
– Но, – продолжал ЗамуДище, – в вашей ситуации нет никаких доказательств реального насилия. Только то, что воспринималось как угроза насилия.
Я позволила себе немного расслабиться. Меня не выгонят, и это может даже не повлиять на мою маму.
–
– Вы утверждаете, что она угрожала вам ножницами, а мисс Чавес утверждает, что просто взяла их с полки. Ваш учитель рисования сообщил, что всего лишь обнаружил двух учениц в кладовке. Это ваше слово против ее.
– Я же кричала, – напомнила Лакс. – С чего бы мне было кричать?
– Потому что ты меня ненавидишь? – предположила я.
– Я в это не верю, – продолжала настаивать Лакс. – Она сумасшедшая. Спросите ее о розыгрыше на вечеринке. Спросите ее!
ЗамуДище ответил Лакс благодушным взглядом и посмотрел на меня.
– Не хотите ли подробнее рассказать об этом «розыгрыше», мисс Чавес?
«Розыгрыш» и стал причиной всего этого. Если бы я не пошла на ту дурацкую вечеринку, то никогда бы не столкнулась с Лакс. Если бы я не смеялась над ней, ничего бы не началось: ни сплетен обо мне, ни постов в соцсетях.
Я сглотнула ком в горле. Я-то знала, кто на самом деле стоит за тем розыгрышем. Я могла бы прямо здесь рассказать Лакс, что в этой школе есть некий клуб и она стала его мишенью. Я могла бы одним словом по-настоящему испортить им всю малину, отбиться от нападок и выявить истинных виновников происходящего.
Но я либо слишком заботилась о благополучии участников этой группы, либо вообще не заботилась о собственном благополучии, потому что заявила:
– Это сделала я.
Лакс такого явно не ожидала. ЗамуДище тоже казался удивленным.
– Вот видите? – спросила Лакс. – Так вы собираетесь ее исключить из школы или как?
– Вовсе нет. Поскольку розыгрыш произошел не на территории школы, мы ничего не можем с этим поделать. Но, Рейчел, я думаю, ты должна извиниться перед Лакс.
– Прости меня, Лакс.
И я сказала это совершенно искренне. Я ничего не имела против Лакс, за исключением того, что она, казалось, ненавидела меня до глубины души. Я не знала, что на меня нашло в кладовке, но хотела быть уверенной, что никогда больше не почувствую ничего подобного. Рисковать повторением событий прошлого года я не могла.
Услышав мои извинения, Лакс замолчала, и у меня мелькнул проблеск надежды. Возможно, именно этого ей и не хватало. Возможно, теперь она наконец перестанет плести вокруг меня (наращенный) клубок интриг и мы сможем оставить вражду в прошлом. Но выражение лица Лакс не изменилось. Она продолжала сидеть в кресле в напряженной позе, уставившись на меня так, словно я только что пыталась ее убить. Что было недалеко от истины, честно говоря.
– Это признание вины. – Лакс свирепо взглянула на ЗамуДища. – Я в этом разбираюсь, мой отец – адвокат.
От Сандры мне также было известно, что, хотя отец Лакс зарабатывал около миллиона долларов в час, а ее мать торговала на бирже на Уолл-стрит, Лакс обижалась на своих родителей за то, что те выбрали себе скучную работу вместо того, чтобы стать главными редакторами издательств, стилистами знаменитостей или кем-то другим в мире искусства.
– Я подаю иск! – Лакс вскочила со своего места.
– Тише, тише, не надо никаких судебных разбирательств в моем кабинете, – попытался успокоить ее ЗамуДище. Но Лакс проигнорировала его, схватила свой крошечный кожаный рюкзачок и направилась к двери.
– Я не думаю, что она говорила серьезно, – сказал ЗамуДище, поворачиваясь ко мне, при этом он выглядел неуверенным.
– Пусть делает что хочет. – Я встала, чтобы уйти, но ЗамуДище остановил меня в дверях.
– Школе известно о вашей перенесенной психологической травме, мисс Чавес.
– Моей перенесенной психологической травме, – медленно повторила я.
– Да, ваша мать поведала нам о том, что случилось с вами в прошлом году, и мы намерены поддержать вас. Нелегко было пережить такое. Просто… я не хочу больше слышать ни о каких розыгрышах, хорошо?
Я старалась не встретиться с ним взглядом, надеясь, что он не заметит, как вспыхнуло мое лицо. Я только кивнула и проскользнула мимо него.
