Для успокоения совести Бен навестил Камино, с облегчением узнав, что никто никаких заказов на армию разместить не успел, что не помешало ему следить за Сайфо-Диасом. Сильный провидец тревогу не поднимал и рваться превентивно готовиться к войне не спешил, но Кеноби не расслаблялся.
Поэтому продолжал укреплять хорошие отношения с Мандалором и держал своего падавана и учеников в шипованных боевых рукавицах.
Теперь Бен был готов к любым неожиданностям, ведь кто знает, как повернется судьба.
Впрочем, что-то подсказывало, что, возможно, эта жизнь будет очень спокойной, долгой и последней. А если нет…
Он всегда сможет попробовать еще раз.
Он напряженно смотрел в небо, и свет миллионов звезд колол острыми лучами его зрачки. Глаза пекло и резало, веки были тяжелыми, набрякшими от выплаканных и непролитых слез, и он все упрямо смотрел на чертовы звезды, словно пытаясь увидеть смысл жизни.
Небо над Набу было удивительно чистым, звездным, глубоким. Казалось, он сейчас встанет и, подпрыгнув, просто свалится в эту бездну, так и манящую к себе.
Рядом завозились – тихо, смущенно, словно мышонок в подполе. Парень повернул голову, обратив на присевшего рядом мальчика все свое внимание. Мальчишка – лет десяти, не больше, на вид – светловолосый, загорелый, худой, аж пригнулся под тяжелым взглядом немигающих глаз.
– Что со мной теперь будет? – голос ребенка был тихим и полным отчаяния.
– Иди сюда, Энакин, – неожиданно тепло улыбнулся Оби-Ван, и Энакин тут же нырнул ему подмышку. Кеноби прижал нервно трясущегося ребенка к себе, укутывая в объятия. – Все будет хорошо.
– Мастер… – как всегда, произнося это слово, мальчик запнулся, – Джинн обещал, что я буду джедаем.
– А ты хочешь быть джедаем?
– Да!
– Почему? – голос парня был мягким, но глаза смотрели цепко, пронизывающе.
– Волшебно! – затараторил мальчик. – Джедаи могут помогать! Освобождать рабов! – неожиданно он запнулся, нахмурившись, словно вспомнил что-то плохое, ранящее. – Свобода… – пробормотал Энакин, пряча глаза и скукоживаясь в руках Оби-Вана, лицо которого превратилось в доброжелательную непроницаемую маску.
– Свобода… – эхом отозвался Кеноби. – Что ж… Намерения у тебя самые возвышенные…
Они помолчали, грея друг друга под безжалостным светом равнодушных и прекрасных звезд.
– Хорошо, Энакин. Ты хочешь стать джедаем. Я это понимаю. Я сам, с того момента, как начал хоть что-то соображать, хотел стать джедаем. Но у меня не было выбора, – лицо парня затвердело, круги под глазами проявились отчетливей. – А у тебя есть. Поэтому, сейчас я расскажу тебе, что это такое – быть джедаем осознанно, и ты скажешь мне, хочешь стать джедаем или нет.
Энакин озадаченно моргнул, вглядываясь в держащего его Кеноби.
– А если…
– Не бойся, Энакин, – в доброжелательном голосе зазвучал металл. – Я приму любой твой выбор. И сделаю все, чтобы советники его тоже приняли.
– Почему?
– Потому что когда-то, Эни, я был на твоем месте.
– Ты… – ахнул ребенок. – Ты был рабом?!
– Да. Недолго, но был.
– И тебя тоже не хотели брать? – по виду мальчика было видно, что в его восприятии только что разрушился целый мир. Вселенная.
– Да, Энакин. Меня тоже не хотели брать. В том числе, и мастер Джинн.
– Почему?
– Что ж… – вздохнул Кеноби. – Идем в комнату? Попросим чай, что-то перекусить. Это будет долгий разговор. Ты будешь чай?
– Да!
– Правильно. Чай – это хорошо! – неуловимо улыбнулся Оби-Ван, с легкостью вставая с ребенком на руках. – Итак. Первое, что тебе надо знать – у джедаев есть такое понятие, как Родословная. Или Линия. Моя Родословная происходит от Йоды, гранд-магистра Ордена Джедаев…
Стражи, стоящие по периферии сада, проводили взглядами молодого джедая – падавана, судя по косичке, свисающей с виска – читающего своей ноше лекцию об Ордене.
Энакин давно уже спал, пообещав озвучить свое решение утром, а Оби-Ван сидел на подоконнике, бездумно уставившись в окно. Поразмыслить было о чем. Ситуация складывалась просто ужасающая.
Начать стоило с главного: Оби-Ваном Кеноби он не являлся. Каким образом его, жителя Земли двадцать первого века занесло в тело пока еще падавана, он просто не знал. И если честно, докапываться не хотел: чувствовал, что лучше не ворошить. Тем более, что момент, когда он осознал себя Оби-Ваном не располагал к философским размышлениям: он стоит на коленях, держа в руках труп, в голове полная каша, откуда-то слева-снизу тянет злобой и тьмой, а тело болит так, словно по нему конница проскакала.
Слава Силе, хоть быстро сориентировался, что и как. Слишком часто показывали этот момент в рекламных роликах, чтоб не запомнить, чем кончился этот бой. Джинну он уже ничем не мог помочь, а вот судьба противника волновала: то, что он не видит тело врага, может означать, что тот выкопается и решит отомстить, как любят описывать сценаристы, рубя капусту. Значит, следовало проверить и убедиться.
