– Нет. Ваши спящие агенты и недоситхи вам не помогут. Они уже мертвы. Как и Асажж, как ваши Руки… Как многие другие.
Голова мужчины упала на грудь, цепи рассыпались бриллиантами по полу. Огненная плеть перерубила рванувшийся было удрать дух ситха, издавшего дикий вопль, разошедшийся в Силе.
Кеноби небрежно подхватил Силой труп, и джедаи неторопливо отправились к своему шаттлу, забрав по пути сейберы с рассыпавшегося на куски от дикого холода Гривуса.
Смерть канцлера заставила Республику зашататься. Лидеры сепаратистов мертвы, оставшиеся в живых умоляют о начале переговоров, истощенные республиканцы пытаются избрать нового лидера – безуспешно.
Орден трясет не меньше. Гранд-магистр тихо скончался, прямо над чашкой любимого чая, погибает магистр Винду, и главой Ордена единогласно избирают Кеноби.
Его верный ученик стоит рядом – многие ожидали, что парня сделают мастером, введут в Совет – но Скайуокер мудро решает набраться опыта, говоря, что не готов к такой ответственности.
Оби-Ван благодарит за оказанную честь, созывает сильно поредевшие за время войны остатки Ордена, и первым делом, пока Сенат кипит, придает легитимный статус клонам, навеки обретя их абсолютную преданность.
Выборы никак не проходят нормально, ни один кандидат не устраивает внезапно узнавших о финансовых махинациях Палпатина сенаторов, время идет, возмущение нарастает, пока не наступает взрыв.
Становится известно о том, что Палпатин тайно разжигал войну для получения больших полномочий.
Республика в ужасе, она существует только на бумаге, так сказать.
Кто-то предлагает решить проблему радикально, избрав в качестве лидера джедая, голоса в поддержку идеи звучат все громче, и Кеноби только смиренно улыбается, принимая на свои широкие плечи бремя власти, когда его называют Лордом-Джедаем, первым за тысячу лет.
Он обменивается с Энакином понимающим взглядом: Руусанское соглашение давно нарушено, теперь оно окончательно стало историей – Орден вновь имеет армию и власть.
Измученные джедаи уже почти не реагируют на обрушивающиеся на них перемены, возможность вступать в брак вызывает лишь облегченный вздох: почти треть джедаев погрязла в привязанностях, а остальные изо всех сил стараются не отставать.
Проводят инаугурацию, Оби-Ван кланяется, клянясь защищать его государство, и все слышат искренность этих обещаний.
И пусть пока что оно еще называется Республикой, но это только… пока.
«Видели ли вы хотя бы во сне, что значит быть рабом?»
Эту фразу, высказанную в сердцах любимым книжным героем, теперь уже Энакин вспоминал постоянно. Странно… Многое в памяти размывалось, но некоторые вещи только стали отчетливее, помогая не сойти с ума в новой, гораздо более кошмарной, чем прежняя, жизни, непонятно как закончившейся и перетекшей в нынешнее существование.
Он не знал, каким образом попал в мелкого раба, ставшего собственностью жадного тойдарианца, одержимого пороком азартной игры. Только знал – теперь уже на своей шкуре, – насколько недружелюбной является эта воплотившаяся в жизнь кинематографическая сказка.
Энакин был рабом. Родился рабом – не иначе как по настоянию Силы, потому что Шми, сама прожившая в рабстве практически всю сознательную жизнь, пыталась избавиться от плода, чтобы ее сын не унаследовал этот позорный статус, но у нее ничего не вышло. Не помогли ни сомнительное варево повитухи-недоучки, ни жизнь впроголодь, ни даже порка кнутом от Гардуллы, разгневанной на еле шевелящуюся, плохо выполняющую свои обязанности собственность. Впрочем, Энакин сомневался, что у Шми что-то вышло бы, даже если б она нажралась от души ядреной химии, на которую богата эта галактика.
Насчет непорочности матери у Энакина тоже были сомнения, и вполне обоснованные. Хватило некоторых оговорок, да и где вы видели рабыню – двуногий говорящий скот, – которую ни разу никто не зажимал в углу с или без ее одобрения? Это даже не смешно.
Впрочем, мистики в его появлении на свет хватало: в тот период Шми действительно любых особей мужского или среднего пола видела только издали, а кошмаров, в которых она плавала во тьме, дышащей и разумной, хватало: удивительно однообразных, повторяющихся как по расписанию. И закончившихся так же неожиданно, как и начавшихся.
Может, теперь уже Энакин, ставший таковым через пару лет после попадания к Уотто в результате идиотизма и удивительной инфантильности рожденного в рабстве ребенка, и возомнил бы себя Избранным, вот только жизнь выбивала из него эти мысли с настойчивостью и терпением.
