Да, Тьюн ее все равно получил, но Пиелла это не оправдывало. Воинственный одноглазый коротышка попробовал возмутиться: громко и шумно, как он любил. В ответ Тьюн, не менее показательно, раскатал наглеца в блин – от пола ланника буквально отскребали, прямиком доставив в Залы Исцеления, под нежную опеку Мастера Че.
Тьюн не поленился навестить синекожую твиллечку, намекнув, что желает видеть своего бывшего коллегу как следует исцеленным, а чтобы красавица восприняла его намеки серьезно, выдал ей царский подарок: свитки с описаниями давно позабытых техник выведения ядов и восстановления пораженных ими органов, пообещав, что, если ему понравится результат оздоровления бывшего коллеги, Че получит еще с десяток свитков.
У Пиелла не было ни шанса спастись. Не любящего лечиться стационарно ланника ловили пять раз за первую неделю, и это только лично Че, после чего член Высшего совета обзавелся отдельной палатой и крайне внимательными и добрыми братьями-целителями поистине героических пропорций, которые ценного пациента буквально носили на руках.
Впрочем, досталось и остальным. Тьюн довел до сведения других Советов состояние дел, и взбудораженные джедаи едва не подняли бунт. Начались перестановки, Высший совет поменял состав наполовину. Йода так и остался гранд-магистром, но ему ненавязчиво напомнили, что данный титул принадлежит традиционно старейшему и мудрейшему джедаю, а по сравнению с некоторыми членами Ордена он со своими девятью веками – сущий малолетка.
Йода попытался надавить авторитетом и мощью провидца: дескать, он видит и лучше знает, – но впервые за долгие годы его излюбленную тактику встретили в штыки. Гранд-магистру тут же ядовито напомнили, что будущее не высечено в камне и всегда есть какие-то изменения. Поэтому попытки проигнорировать чужой опыт были восприняты без понимания, ведь за тысячи лет Орден не раз уничтожался и вновь восставал из пепла, и невнятные рассуждения о Тьме, которая все скрывает, и о том, что возврата из нее нет, совершенно взбесили доведенных до нужной кондиции мастеров и магистров.
В Ордене назрела революция.
Проблемы, которые годами заметали под коврик, как мусор, накопились и требовали решения, причем не погодя, а прямо сейчас – настолько все стало запущено. Про Телос с его ситхами мудро решили не вспоминать пока, оставив семью Дю Крион в покое, ведь нашлись гораздо более важные вещи, просто умоляющие, чтобы на них обратили внимание.
Орден потихоньку потряхивало, Тьюн тайком консультировался у Кеноби на предмет узнать, может, были какие-то удачные примеры решений в его прошлом, советники заседали до посинения, а потом Дуку явился в Храм и громко и внятно сказал такое, что все присутствующие при этом эпичном моменте джедаи потеряли дар речи.
Прилетевший вместе с Дуку Толм лишь подтверждающе покивал. В принципе, к этому все и шло.
Толм долгое время был не только Тенью, но и Часовым. А Часовой – это не просто джедай. Это непризнанный хозяин сектора, отвечающий за его благополучие и защищающий живущих на этом конкретном участке космоса разумных. Нудная и опасная работа, слегка подслащенная крайне специфической пилюлькой, достаточно неожиданной для тех, кто не в курсе истоков этой должности.
Часовой принимал решения на свой страх и риск. Он не отчитывался перед Советами каждые пять минут по любому решению, он действовал так, как диктуют Сила, мозги и совесть. Ну и иногда – местное законодательство. Часовой следит за появлением ростков Тьмы, выпалывая их недрогнувшей рукой. Он несет на своих плечах неимоверную ответственность, получая в ответ власть в широких масштабах.
Казалось бы, откуда в Ордене, обескровленном после Руусанской резни и ловко поставленном на колени вовремя подсуетившимся канцлером, предшественником целой череды правителей республики, такая интересная должность, на которой побывали единицы, включая Йоду?
Ответ на самом деле был прост. Именно в это превратились Лорды-Джедаи.
Обучение у Бена и Мола сделало свое черное дело. Дуку с Толмом и раньше задумывались над тем, над чем простым смертным не положено, а после того, как из их сознаний выбили излишнюю жертвенность, превратив ее в повиновение долгу, оба мужчины обнаружили, что кочевая жизнь их уже не устраивает. Они захотели оседлости, стабильности, они хотели заботиться не о всей галактике сразу, а о каком-то одном ее куске.
