«Из-за этой пустышки я попала в такой просак. Я бы не стала обещать, что выясню, кто выдавал здесь себя за сотрудника спецслужбы, если бы не была уверена, что ее ясновидение мне поможет, – думала тетя Люба, домывая коридор. – Чем я теперь буду объяснять свое бездействие? Сама я не смогу разузнать ничего!»
Любовь Петровна решила, что надо придумать для Калиновой что-нибудь с магическим уклоном. Когда в начале девяностых Тишко «отошла» от государственных дел, она от скуки увлеклась чтением литературы по магии и биоэнергетике. Нет, всерьез заняться все тем, что там описывали она не собиралась. Ей было просто интересно. Любовь Петровна нахваталась из этих книг всяких специальных терминов, понятий и верила, что это когда-нибудь пригодится.
Теперь тетя Люба решила, что именно такой случай ей и выдается. «Было бы неплохо навести на нее порчу, подбросив какую-нибудь заговоренную вещицу. Надо только выбрать заговор подходящий, что-то такое интересное, со смыслом...»
Тетя Люба напрягла свою память, вспоминая наиболее выдающийся случай, описанный в прочитанных книгах. И в тот момент, когда она выливала из ведра воду, ее, наконец-то, осенило! Санитарка едва не затанцевала в женском туалете канкан. Столь бурному выражению радости помешало лишь то обстоятельство, что осуществить проект будет нелегко.
В одной книге описывался случай, когда на женщину навели весьма своеобразную порчу. Она почувствовала себя беременной, и даже люди вскоре стали замечать ее интересное положение. Женщина сначала недоумевала, потом привыкла к этому состоянию, стала с радостью ждать ребенка. Через положенное время у нее начались схватки, только ребеночка никакого не оказалось.
Тетя Люба поняла, что сама она такого заговора сделать не сможет, но решила, что забежит сразу после работы домой за той книгой, найдет в газете объявление какой-нибудь бабки и тотчас отправится к ней с «заказом».
Постепенно пыл санитарки стал спадать. Она осознала, что тот случай происходил около века назад, в глухой деревне. «А сейчас ведь есть ультразвук! – вспомнила Любовь Петровна. – Долго пребывать в таком заблуждении она не будет. Хотя, какая разница! Ощущения и видимость беременности останутся, пусть понервничает...»
Уже при выходе из больницы Любовь Петровна решила отказаться от этого замысла, Идея, по ее мнению, была очень хороша: «за вымышленное ясновидение – ложная беременность!», но она предполагала участие третьего лица.
Вся прелесть зловредных выходок Любови Тишко заключалась в том, что о них никто не знал, поэтому нельзя было доказать ее причастность к ним. А если бы о них хоть раз знал бы кто-то третий, то обязательно бы проболтался, рано или поздно. «Нет, надо придумать что-то другое, то, что я смогу провернуть сама», – твердо решила тетя Люба.
Ее взгляд упал на лоток с фруктами. «Какие красивые яблоки», – подумала Любовь Петровна и даже подошла к лотку.
Я несколько раз пробежала глазами содержимое записки, но от этого ничего не прояснилось. Зазвенел мобильник, и этот почти родной звук заставил меня вздрогнуть.
– Слушаю.
– Ольга, привет, – сказала Даша. – Как у тебя дела?
– Никак, – ответила я, продолжая думать о записке.
– Ольга, мне сейчас позвонил Петя и сказал, что снова задержится...
– Даша, ты стала чересчур ревнива, – оборвала я подругу. – Ты прекрасно знала, какая у него профессия, нет, даже не профессия. Опер – это диагноз! Вспомни сериал про ментов. Кстати, твой красавчик так похож на одного из героев!
– Да, – подтвердила Даша, но не о том речь. Петя позвонил мне и сказал, что задержится потому, что его вызывают в прокуратуру. И знаешь зачем?
– Нет.
– Затем, что он интересовался твоей Кирилловой...
– Что? – удивилась я. – Только этого не хватало!
– Ольга, он сказал, что попробует отболтаться... Скажи, а у тебя как дела продвигаются?
– Никак. Она ночью умерла...
– Да? – выдавила из себя Даша и замолчала.
Я поняла, что она очень волновалась за Петра. Мне хотелось ее успокоить, что все обойдется, но я чувствовала, что неприятности только начинаются. У меня не было никакой уверенности в том, что он сможет как-то правдоподобно объяснить в прокуратуре свой интерес к Вере Васильевне. Я вспомнила предположение Андрея Вадимовича о том, что лжемедсестра могла помочь Кирилловой уйти из жизни. Если вкрытие показало, что это так, то подозревать будут всех, в том числе и Петра Костюкова. Выходило, что я его подставила.
– Да, я не хотела... я не думала... не знала, – мямлила я в свое оправдание.
– Чего не хотела, не думала, не знала? – удивилась Даша.
– Ты мне что-то недоговариваешь?
– Я сама ничего не знаю. Но я думаю вот что... Пусть он меня не выгораживает, ничего не выдумывает, а то себе хуже сделает. Я кашу заварила, я и буду ее расхлебывать...
– Неужели, все так серьезно?
– Не знаю, но если в прокуратуру вызвали, то, наверно, не шуточки... Даша, я тебя очень прошу, как Петр вернется, ты у него сразу все расспроси, а потом перезвони мне, ладно?
