Ей ни к чему было тратить деньги на то, что ей давали почти каждый день бесплатно. Если санитарка и подходила к этому лотку, то лишь для того, чтобы поинтересоваться ценами. В отличии от покупателей высокие цены на фрукты ее радовали, а низкие вызывали презрение. «Дорогие нынче яблочки, – подумала тетя Люба, заглядывая в свою сумку. – Значит, я не зря судно весь день больной из пятой палаты носила. А вот Калинова вчера дешевые апельсины мне подсунула, зато с таким видом, будто облагодетельствовала... Что же придумать для нее такое, чтобы всю жизнь помнила?»
С этой мыслью Миледи, жаждущая мести, села в автобус, проехала несколько остановок и, думая о том же, вышла из автобуса. Впервые злопамятная Любовь Петровна Тишко чувствовала свою несостоятельность перед глупой, по ее мнению, пустышкой, ничего не понимающей в жизни, а потому не умеющей «снимать сливки» в любой жизненной ситуации.
– Пронесло, – сказал Петр Даше, открывшей ему дверь. – Я даже сегодня раньше, чем обычно...
Дашины губы оказались слишком близко к его губам, поэтому он перестал говорить и жадно прильнул к ним. День выдался не из легких, но остаток вечера и ночь обещали быть жаркими. Даша первой высвободилась из объятий, ей нетерпелось узнать подробности разговора в прокуратуре. Но, будучи профессиональным психологом, она понимала, что не станет задавать свои вопросы, не накормив Петра сытным ужином.
Надо сказать, что впервые Даша увлеклась кулинарией, когда Костюков переселился к ней, и она почувствовала себя почти замужней женщиной. За последние два месяца она ни разу не приготовила одинакового блюда, хотя, Костюков не отличался особой привередливостью к пище. Он любил макароны с сосисками, по крайней мере, так утверждал он сам. И Даша даже в это нехитрое блюдо старалась каждый раз внести изюминку. Она готовила самые невероятные соусы, никогда не покупала одинаковых по форме макаронных изделий, и даже сосиски нарезала то «елочкой», то «колечками», то «столбиками».
Но сегодня на ужин были куриные желудки, тушеные с овощами, и картофельное пюре. После второй тарелки Петр предположил, что, возможно, это блюдо повкуснее дежурных сосисок. Даша разомлела от счастья и забыла о своей подруге.
Петр сам напомнил об Ольге, когда Даша перемыла посуду и присоединилась к просмотру сериала.
– И кто только такие сценарии пишет? – с усмешкой сказал Костюков. – Так далеко от реальности. Да, кстати, хорошо, что следователем прокуратуры оказался мой однокашник. Он поверил мне на слово, что я просто удовлетворял любопытство милых дам. Но ты, Дашенька, все-таки скажи своей подружке, чтобы не лезла в эту историю, там много темного...
– Что именно? – тотчас спросила Даша и пожалела, что проявила крайнюю заинтересованность.
Петр сделал вид, что не расслышал ее вопроса, потому что заинтересовался перестрелкой в фильме. Девушка убедилась в том, что допустила оплошность. Костюков был не из тех, кто любил дома рассказывать о милицейских буднях. Наверняка, он уже жалел, что пошел вчера у нее на поводу и стал разузнавать о Кирилловой.
Даша догадывалась, даже если сказать Петру, что Ольга уже с «головой влезла» в эту историю и не успокоится, пока не распутает это дело, он не проронит больше ни слова. Костюков не сомневался в экстрасенсорных способностях Калиновой, ему довелось в них убедиться, но он недолюбливал Ольгу, считая ее искательницей приключений, способной сбить Дашу с пути.
«И он в этом прав, – подумала Даша. Ольга ищет приключения и находит их, но иначе она жить не может. Она всегда там, где надо кого-то спасать от колдунов и черных магов. Однажды она спасла и меня... Петр не знает об этом... И я ему ничего не скажу... Ничего, даже то, что завтра я не только не буду отговаривать Ольгу заниматься ее расследованием, но и стану активно помогать ей, это будет моим маленьким женским секретом».
А Петр на самом деле даже и не предполагал, что Даша не раз пускалась вместе с Ольгой в различные рискованные предприятия, именуемые на их языке «охотой на ведьм», и завтра собиралась бегать по магазинам вовсе не за продуктами, а за пособием по нумерологии.
Сериал они досматривали молча...
«Вера – первая жертва. Нам всем суждено погибнуть, нас много, мы все в одной цепочке... Я не хочу умирать... Я знаю, что ты можешь нас спасти. В тебе заложен антикод, ты можешь остановить саморазрушающуюся систему. Надо успеть до того, как все числа приведутся к единице. Этого не произойдет, если ты активизируешь последние четыре числа своего антикода. Торопись, времени очень мало,» – я так отчетливо слышала эти слова, будто эта женщина находилась в палате и в полный голос говорила мне это.
