— А если не захочу? — на всякий случай уточнила я, поскольку не представляла, кем тут смогу работать.
— Тогда будете жить в общежитии на пособие. Хватит, чтобы не умереть с голоду, но не более того.
— Ясно, — вздохнула я.
Ну а что, все логично. С какой стати государству кормить армию нахлебников, которые не хотят или не могут работать? Пусть скажут спасибо, что не дают умереть с голоду под кустом. В общежитии этом, небось, в каждой комнате человек по десять живет. Или больше.
— Все не так страшно, Вера, — Джейк снова понял меня правильно. — После карантина вы будете в течение года жить в центре помощи попаданцам. Там довольно неплохие условия. Комнаты на троих, соседей подбирают так, чтобы двое были из одного мира, третий из другого. Каждый день занятия языком и социальная адаптация. Пособие небольшое, но питание за счет государства. По выходным можно свободно выходить. Потом экзамен. Кто не сдаст, тех отправляют в загородный лагерь. Фактически это резервация. Раз в год разрешают подать заявку на пересдачу экзамена, но редко кто использует эту возможность.
— Ясно, — повторила я. Что тут было еще сказать? — А много нас таких?
— В карантине сейчас пять человек. Все из разных миров. В центре помощи около ста. А всего в Рэлле попаданцев примерно десять тысяч. Из них четыре тысячи живут в лагерях. Их двадцать в разных местах.
— Ого! — ничего себе завихрения, которые натащили столько народу! — А сколько из нашего мира?
— Точно не скажу, — сдвинул брови Джейк. — Сотни четыре, может, немного больше. Знаю только то, что в центре сейчас наших семнадцать человек.
Мы говорили обо всем этом всерьез. Да, я уже не думала, что это сон, бред или видения в коме. Но оттенок нереальности все равно не исчезал. Рассудок сопротивлялся до последнего.
— Вера, я не буду пока рассказывать вам подробности. Того, что вы уже узнали, и так слишком много, чтобы переварить сразу. Сейчас вам принесут обед, а потом постарайтесь хоть немного поспать. Понимаю, вряд ли получится, но все же попытайтесь. Это лучшее, что вы можете сделать. Завтра я приду к вам с утра, и вы зададите любые вопросы. Хорошо?
— Да, конечно, — кивнула я. — Постараюсь. Скажите, Джейк, а откуда вы?
— Из Касуарины. Это маленький городок на северо-западе Австралии. А вы?
— Из Австралии? Ничего себе! А я из России. Из Санкт-Петербурга.
— Ну я тоже могу сказать, что ничего себе, — усмехнулся Джейк. — Всегда хотел попасть в Россию. Казалось, что это какая-то сказочная страна.
— А мне казалось, что Австралия сказочная. Кенгуру, коалы, утконосы.
— А еще куча всякой ядовитой и опасной дряни. Большая часть континента — пустыни и болота. Не самое комфортное место для жизни. Хотя сейчас мне кажется, что лучше не бывает.
— Понимаю…
— Ну, до завтра, Вера. Да, кстати, туалет может показаться странным, но только по форме. А так все то же самое. Дернуть за цепочку. Если что-то срочно понадобится, у двери кнопка вызова персонала.
— До завтра, Джейк, — и тут я спохватилась. — Подождите! А как же тот мужчина, который меня сюда привел? Ведь он был рядом со мной. Ему не надо в карантин?
— Он получил предписание в течение двадцати дней находиться дома и ни с кем не общаться. Если нарушит, на год сядет в тюрьму.
Коснувшись моего плеча, Джейк вышел. Издевательски клацнул замок. Я осталась одна.
Да… капитально попала. По полной программе попадалово.
Встав с кровати, я подошла к двери, осторожно подергала ручку.
Заперто.
Я, собственно, никуда и не собиралась. Карантин так карантин. Да и куда идти? Везде одинаково чужой мир. А до дома не доберешься, не добежишь.
Упала обратно на кровать, уткнулась в подушку, пахнущую сухой травой, и плакала, пока слезы не иссякли сами собой.
Теперь можно было рассуждать более-менее спокойно. Насколько это вообще реально в данной ситуации.
Вряд ли кто-то назвал бы меня бой-бабой, из тех, которые на скаку останавливают коней и тушат избы. Всеми своими достижениями я была обязана вовсе не наглой нахрапистости, а умению наблюдать, анализировать и извлекать максимум выгоды из обстоятельств.
Вспомнив названные Джейком цифры, я прикинула пропорцию. Из десяти тысяч попаданцев четыре тысячи жили в лагерях. Сорок процентов. Многовато. Вряд ли каждые два человека из пяти сюда попавших были слабоумными или раздолбаями, которые работе предпочитали прозябание в резервации на крошечное пособие. Скорее, экзамен был непростым, а года не всем хватало, чтобы подготовиться к нему на должном уровне. Судя по тем нескольким фразам местного языка, которые я услышала, освоить его — задачка не из простых.
По цепочке я вспомнила и о мужчине, который эти самые фразы произнес.
Йар… Мне даже имя его толком не повторить. Не повезло парню. Вот уж точно, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Помог мне, а теперь будет двадцать дней безвылазно сидеть дома. Это по-местному двадцать, интересно, сколько в пересчете на наше время? Если уж Джейк толком не знает, то, видимо, так и останется тайной.
Впрочем, это тоже теперь не имеет значения. Придется привыкать к другим дням… и годам.
