Роман Александры Байт «Клуб пропавших без вести» продолжает интригу психологического сериал-детектива «Клуб анонимных мстителей».Маргарита получает странное задание: взять интервью у человека, который мертв уже тридцать лет. На кону – должность главного редактора. Но после смерти соперника то, что начиналось как азартное журналистское расследование, вдруг превращается в опасное для жизни противостояние.Подмосковная глубинка, где люди ищут покоя и тишины, оказывается, полна страшных тайн. И пусть некоторые из них уходят корнями в события тридцатилетней давности, есть и то, что заставляет мысленно возвращаться к клубу психологической помощи и его злому Гению.Выхода нет: придется обыграть призраков Графского леса, которых местные зовут «живыми мертвецами», и оставить прошлое в прошлом.На чаше весов жизнь, в рукаве пара козырей, в сердце – таинственный поклонник. Что же станет выигрышем?
Все персонажи и события являются вымышленными.
Любые совпадения с реально живущими или жившими людьми случайны.
© Бузина А., текст, 2023
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
– Видите ли, Рита, существует некая субординация. Команда. Чувство локтя, наконец, – громко проскрипел в ушах противный голос менеджера по персоналу, этой гарпии, строившей из себя «железную леди». – Вы числитесь в редакции вот уже несколько месяцев, но явно не разделяете принципы нашей работы. То, что для нас рейтинг, для вас «желтизна». Откуда эти совестливые призывы к «качественной журналистике»? Зачем ставить себя выше коллектива? И, в конце концов, если вся команда сидит до пяти утра, сдавая очередной номер, вас это тоже касается!
На этих словах я, доселе пребывавшая прямо-таки в змеином трансе, встрепенулась. Нет, это просто верх… всего!!! Наглости, цинизма, несправедливости! Глаза заволокло красной пеленой ярости, и мне вдруг стало совершенно все равно, что сейчас я потеряю свою не ахти какую должность.
– Прежде всего надо не сидеть, а работать. И делать это в отведенные сроки, тогда не будет необходимости сдавать номер в пять утра. Ежемесячный формат вполне это позволяет. Хотя если у вас заведено иначе, почему бы и нет? Я не против. Только вы и ваш дражайший коллега, – я кивнула в сторону главного редактора, хлопавшего глазками с обычным видом чудака, охлобученного пыльным мешком в темном переулке, – который месяц игнорируете мое присутствие. Мне просто не дают работу – зато за спиной шушукаются, что я никак не могу себя проявить! В вашем расчудесном коллективе со мной не разговаривают – и как, спрашивается, мне понять, что нужно потрудиться сверхурочно?
– А это… это… – гарпия на мгновение смешалась, ведь сказала я чистую правду, – …это надо чувствовать!
Все. Дальше можно было не продолжать. Я прекрасно знала все свои недостатки, и толстокожесть вкупе с отсутствием коммуникабельности в их число не входила. Меня самым банальным образом выживали – именно это, а не горячее желание моей профессиональной помощи, я здесь и чувствовала. И зачем я ухватилась за предложение знакомой, ценившей мои журналистские навыки, обратить внимание на этот проект? Для чего поверила посулам владельца серьезного издательского дома, решившего начать выпуск глянцевого журнала о знаменитостях? Да еще и нарисовала себе радужные перспективы, получив приглашение в пресловутую команду первой – даже раньше главного редактора?..
Моральная экзекуция была закончена. Мы ни о чем не договорились, да и распекавшая меня парочка явно не была расположена к конструктивному диалогу с «отступницей». Бросаться за защитой к издателю? Гиблое дело! Вопрос встанет просто: или я – или они. И, очевидно, выбор шефа будет не в мою пользу. Хотя бы из-за численного перевеса моих недоброжелателей.
Я поднялась и на ватных ногах зашагала к двери. На пороге меня нагнал главный редактор, наши взгляды встретились… Как-то моя лучшая подруга, психолог, рассказывала об исследовании своих коллег, признавших главным негативным чувством презрение. Не гнев и ненависть, а донельзя унижавшее неуважение самой отменной марки, этакое сконцентрированное пренебрежение. Вроде того, что, клянусь, совершенно непроизвольно в эту самую секунду отразилось на моем лице. Как говорится, получите и распишитесь. Такое не прощают. После этого мне оставалось лишь одно – уйти, сохранив остатки достоинства.
Добравшись до своего стола, я на автомате выключила компьютер и собрала те нехитрые вещички, что окружали меня на протяжении нелегких четырех месяцев. Пискнул телефон, и на экране высветилось сообщение от младшего редактора Катюши, сидевшей этажом ниже, – единственного человека, который отнесся здесь ко мне по-дружески: «Ну как???» С ней я могла обойтись без объяснений – подобно остальным добросовестным, а потому донельзя затюканным сотрудникам, которых здесь было наперечет, она не работала, а терпела. «Не могу больше. Ухожу», – напечатала я. В ответ тут же прилетело: «Не пори горячку, задержись хотя бы на десять минут. Шеф здесь, я постараюсь замолвить за тебя словечко».
Катюше я верила безоговорочно. Да и как могло быть иначе с этой кристальной чистоты девушкой, давшей мне немало дельных советов? В отличие от меня она терпеливо, с улыбкой, сносила все придирки начальства. И, похоже, все-таки находилась на своем месте, раз всегда «чувствовала» правильно – и частенько просиживала над чужими заданиями до утра.
Хорошо, подожду. Пусть Катюша перехватит владельца издательского дома и изложит ему мою версию конфликта: я не лентяйка и не саботажница, мне просто не дают работать!
